Пятница

Сегодня утром опять вышел на прогулку встречать рассвет – и не был разочарован. Здоровался со знакомыми, тоже любителями ранних прогулок. Один из них – красивый спортивный парень, который бегает со своей красивой, воспитанной собакой. Сегодня собак почему-то было две, наверно, выгуливал чужую. Я с ним познакомился месяца три назад, когда мы спасали 15-летнюю девицу, лежавшую на пляже в беспамятстве. Наверно, передозировка наркоты. Мы вызвали скорую по моему смартфону, а между тем обменялись информацией. Он выезжает в море на работу в роли, близкой к морскому биологу. Заботится об экологии. Несколько раз видел, как он бежит с полиэтиленовым пакетом, наполненным пустыми банками, бутылками и прочим мусором. Ему лет 35, я ни разу не видел его с дамой, все время один. Мне он очень нравится, но свою компанию ему не собираюсь навязывать. Он немного смурной, но всегда приветливо здоровается. Смотреть на него приятно. Да, скорая тогда приехала быстро, большая команда медиков, эффективно привела девицу в чувство.

Вчера и позавчера я посмотрел по ютьюбу два немецких гей-фильма с субтитрами на английском. Первый – «Свободное падение» — об отношениях двух молодых полицейских, которые впервые стали целоваться и обниматься в полицейской академии. Один из них был свободным, а второй нет – беременная жена. Потом они стали работать в одном полицейском участке и отношения продолжились. Драма: ведь жена в положении, потом рождение ребенка, но одновременно сильная страсть, гей-любовь. Немного в духе «Горбатой горы». Актеры не такие звезды, как в голливудском фильме, но играют хорошо, искренне. Фильм задевает за душу. В конце намек на хорошую развязку – видимо, они сформируют пару: женатый едет по дороге догонять обиженного им любимого. Второй – «Урожай» — о юных парнях, лет по 18, которые сближаются во время учебы на фермеров. Тоже драма, тоже сомнения, но оба свободны и фильм заканчивается сценой, когда они, открытые всем, забыв о времени и обо всем на свете, стоят в обнимку посреди фермерского двора. Оба фильма – тонкие и трогательные.

Из забавных новостей, сообщенных СМИ, отмечу высказывание убийственно привлекательного британского принца Гарри о том, что если у него не выйдет ничего с женским полом, он будет экспериментировать с геями. Кому-то из геев тогда крупно повезет : — ).

Другая новость – это то, что китайские власти утвердили к прокату фильм, в котором фигурирует гей-пара. Фильм называется ‘Seek McCartney’ (Ищите МакКартни). Это французско-китайская постановка, где один главный герой – француз, а второй – китаец. Это впервые делается в стране, которая враждебно настроена к геям. В Китае были запрещены «Горбатая гора» и прочие гей-фильмы. Некоторые на Западе теперь полагают, что после «взлета» однополых браков в мире Китай смягчает свою позицию. Выражается надежда на радикальные изменения.

Дебальцево

Мои родители приехали учиться в Москву из разных мест СССР: отец из Дебальцево Донецкой (тогда Сталинской) области на Украине, а мать из деревни в Калининской (ныне Тверской) области России. Отец, по рассказам очевидцев, отчаянно ухаживал за моей мамой, у которой отбоя не было от кавалеров, добился ее расположения, и они поженились, еще будучи студентами, в Москве. Однако, рожать мама приехала в Дебальцево, где о ней могли позаботиться родители отца, особенно его хлопотливая мать, моя бабушка. Там был хороший дом с садом и огородом, дед прилично зарабатывал как машинист, там я и родился.

Сделаю отступление в свете недавних событий. Вдруг в этом году из Австралии я узнаю о дебальцевском котле, об ожесточенных сражениях за тихий городок, за его железнодорожный узел, а его название вещают главные теле- и радиокомпании мира, Дебальцево на первой полосе газет в самых разных странах, на самых разных языках. Олицетворение спокойствия и тишины Дебальцево, с населением менее 50 тыс. человек, становится на несколько недель главным городом мира, причем не в лучшем смысле.

А ведь там похоронены многие мои родственники, включая бабушку, дедушку и отца, ведь там до боли знакомые любимые места: железнодорожные линии, посадки деревьев вдоль них, чудесные сады, красивые дома, ставки (пруды), лес… Там много дальней родни, там школьные друзья, там частица души. И этот маленький дружелюбный уголок Земли вдруг стал очагом крупного конфликта. С трудом верилось и душа кровоточила…

Но продолжу о далеких мирных и благополучных временах. (Надеюсь, они вернутся к моим землякам).

Родители искали себя в жизни, ездили в разные места, часто беря меня с младшим братом с собой, но когда мне подошло время идти в школу, то на семейном совете решили, что лучше мне пожить у бабушки и дедушки в Дебальцево и пойти учиться в местную школу. В пригороде Дебальцево (10 минут на поезде от центра города), где жили бабушка и дедушка, была небольшая начальная школа, куда меня и определили, – даже раньше срока, в 6 лет (тогда школьный возраст начинался в 7), зная мою любовь к знаниям.

Там я проучился два года, 1-й и 2-й классы. Мне было хорошо — и у бабушки и дедушки, и в школе.

Я был одним из двух лучших учеников – вместе со С. И я был влюблен в свою соперницу по учебе С. Она была миловидной, умной и скромной девочкой, выделялась среди других. Помню завитушки волос на ее нежной шее у основания, где начинались косички.

Практически я со С. не общался – ее стеснялся. Больше общался с румяной Т., крепкой и веселой девочкой. Бойкой и инициативной. Я ей явно нравился, она мне тоже импонировала. У нас в классе было задание: научиться плести косички из ниток. Странное задание. Но важное, раз этого хотела от нас учительница. Это, оказывается, должны были уметь делать как девочки, так и мальчики. А у меня никак не получалось. И Т. взяла опеку надо мной. Мы пошли к ней домой и она научила меня плести косички из разноцветных ниток. С ней было легко и весело. Она все время улыбалась и смеялась, в отличие от строгой и неулыбчивой С. Т. мне нравилась, но больше как партайгеноссе (товарищ по партии), т.е. любви не было. Меня тянуло к недоступной С.

Мальчишки в классе, возвращаясь домой, даже в том возрасте, вели разговор о девочках. С.-недотрога некоторых, видимо, возмущала, и кто-то высказал предположение, что она, очевидно, с кем-то переспала, потому что если ты переспал, т.е. если девочка переспала с мальчиком, то у нее румянец на щеках. А у С. действительно выделялся румянец на щеках на фоне очень белой кожи. Т. не была предметом обсуждения. К тому же, у нее кожа была смуглая. И она не казалась недотрогой – была своей в доску девчонкой. Я слушал о С. и внутренне поражался: неужели правда? Кто бы мог подумать? Но отказывался верить. Однако, сомнения закрадывались, что все же не уменьшало мою любовь к С. Еще в классе у нас была забитая девочка со странной фамилией. Она очень тянулась ко мне. Я ей иногда помогал, но в целом сторонился. Она была как чумная. Мне ее жаль теперь, когда ее вспоминаю. Я ее не обижал, но компании ее избегал. И ее влюбленность в меня осталась безответной.

Были два мальчика, которые мне очень нравились. Не было любви, как к С., не было даже влюбленности, но было влечение. Это был Р., смуглый, небольшого роста паренек, шустрый и ладный. Но у него была своя компания, на меня внимания он не обращал. Другой парень – это СМ. Он был белокожим, белокурым, по-настоящему пригожим парнем. У него тоже была своя компания и я с ним не общался. Однако, мне очень хотелось с ним поближе познакомиться. Но у нас были мальчишеские компании по месту проживания. Р. и СМ жили в другом районе. А в мою компанию входили ВН, СЭ, ВП и ВТ. Последний стал шахтером и погиб в шахте молодым. Первые трое были обычными ребятами, только чуть меня влекло к четвертому, но в меньшей степени, чем к Р. и СМ.

Должен сказать, что влечение и к С. и этим двум мальчишкам не означало, что я хотел видеть их голыми, обниматься и целоваться. Таких мыслей не возникало. А возникало что-то приятное, манящее и… туманное. Просто они мне нравились, причем гораздо больше, чем другие одноклассники, т.е. нравились по-особому, когда волновалась кровь. Причем С., несомненно, была на первом месте.

Таким образом, в Дебальцево в те годы у меня, видимо, появился элемент би. То есть я не перестал быть гетеросексуалом (не буду сейчас вдаваться в подробности моей более ранней детской жизни, пока поверьте мне на слово), но явно уже был процент би.

Была еще у меня компания по месту жительства, на моей улице. В доме по соседству проживала моя ровесница Л. с родителями и старшим братом. Л. в 6 лет в школу не отдали и она мне завидовала, а я ей с чувством превосходства рассказывал о школе. Она потом мне отплатила, когда рассказывала, пойдя в школу через год, какая у них была суперучительница. Л. была своей в доску. Мы официально считались, в шутку конечно, женихом и невестой. Есть фотографии, где мы вместе в возрасте 1,5 года. Стоим в высокой траве и цветах, пухлые и сладкие, действительно как хорошая пара.

У Л. была двоюродная сестра СГ, она была чуть постарше. Неплохая девочка. Мы играли, поскольку жили рядом. Кто-то еще из девочек там был. Я был единственным мальчиком в этом уголке, потому что Т. не считался, он был слюнявым и придурковатым, продукт пьяного зачатия (вина его отца). Все мы его сторонились. Дети жестокие. Но он нам и не навязывался. Его воспитывали его бабушка и дедушка. Как и его сестру, тоже немного придурковатую, но в меньшей степени. Она тоже не была в нашей компании, впрочем, она была гораздо младше.

Однажды мы, по инициативе Л. и СГ, оказались дома у Л. Кто-то еще был из девчонок, не помню точно. Но я был единственным мальчиком. Инициативу проявляли девочки, особенно, кажется, СГ. Было весело и главной их целью было рассмотреть мое мужское достоинство. Я был симпатичным мальчиком и всё было на месте. Им очень понравился мой инструментик с подвесками, они его трогали, а я мог рассматривать и даже трогать их сокровища, но не с такой степенью свободы, которую они имели в доступе к моему инструментику (пардон за такую физиологию). Они немного стыдились и я делал это урывками. Вся ситуация меня возбуждала, как и их. Не знаю, как далеко мы бы зашли, но наше веселье закончилось, когда неожиданно вернулся домой старший брат Л. Я пошел к себе домой. Не то, чтобы брат Л. меня с позором прогнал, но было ясно, что другого выбора нет и что мы занимались недозволенным делом. Нас не наказали, но в дальнейшем следили, чтобы этого не повторялось. Кстати, влюблен я в Л. или СГ не был. Это была детская эротика и все, без возвышенных чувств. Со С. было иначе, там были чувства, как в творениях Пушкина.

Вышеописанной ситуации не возникало и не могло возникнуть бы с мальчишками ВН, СЭ и ВП. Это было бы недопустимо, а, кроме того, какой смысл рассматривать у других то, что у нас у самих имеется? Абсурд. Влечения не было, как не было и в случае с Л. и СГ, однако, там была упоительная разница, тайна. Разгадывать эту женскую тайну было занятием достойным и увлекательным. А мужской инструментик ВН, СЭ и ВП? Ради бога, не надо. Это даже не смешно.

Я вдруг задумался: а если бы были разрешены однополые браки в те годы, если бы была терпимость общества к геям, более того, если бы вопросы однополых отношений обсуждались в позитивном свете в школе? Как бы тогда сложилась моя жизнь?

Прогоню такой сценарий. Я в дебальцевской начальной школе. Влюблен в С. Но мне также нравится СМ. А вдруг и у него что-то есть бисексуальное. Я знаю продолжение его реальной жизни до примерно 30 лет. Во-первых, ВН еще раньше поведал, что у СМ громадный инструмент, которым он гордился. Дело в том, что на Украине во время школьной диспансеризации (в более старших классах) школьники раздеваются догола и так обходят всех врачей, и, даже, скажем, женщина, врач-отоляринголог, видит интимные органы мальчика. Надо полагать, что мужчина, скажем, врач-окулист, видит интимные органы девочки. Мальчики, как ВН рассказывал, ходили голыми своей группой, а девочки ходили голыми своей. Естественно, мальчики видели своих одноклассников голыми, а девочки своих одноклассниц голыми – ничего не утаишь. (Между прочим, кое-кто подглядывал в замочную скважину, тот же ВН: он разглядел шикарное сокровище своей избранницы, был очень доволен.)

Итак, во-первых, СМ был пригожим, добродушным, самоуверенным, видным парнем. Во-вторых, СМ закончил школу – надо думать, что ученым он никогда не хотел стать (не помню, чтобы он выделялся в моем классе), хотя дураком, точно, не был, и после армии выучился на машиниста – самая популярная мужская профессия в железнодорожном городке Дебальцево. Это престижная, хорошо оплачиваемая работа. Значит, он был трудолюбивым, способным парнем. То есть по всем параметрам подходил мне.

Я знаю, что, когда пришло время, он женился, появились дети. Но в советском обществе этого ожидалось ото всех. Это не обязательно показатель сексуальности человека. Было столько женатых скрытых геев или би!

Я не могу сказать, был ли он на 100% «натурал» или был скрытым геем или би. Он был очень привлекательным – если смотреть на него на школьном снимке нашего второго класса, он, пожалуй, был самым красивым (кстати, я тоже себя считал необделенным внешностью), и, как говорят англоязычные подростки-геи, 2cute2Bstr8 – too cute to be straight (слишком привлекателен, чтобы быть натуралом). Во всяком случае, если бы общество было толерантным к геям, то останься я в дебальцевской школе, возможно, я бы с ним попробовал. И кто знает, что было бы дальше? А вдруг у нас была бы счастливая жизнь вдвоем? Тогда не нужны Москва и Австралия, тогда хорошо и в Дебале. Фантазии, фантазии…

С СМ бы в те два года, скорее всего, не получилось бы. Но вдруг получилось бы в мои приезды в Дебалю в школьные каникулы? Не знаю. Я так и не попробовал. Но не попробовал и с другими привлекательными ребятами уже во время учебы в московской школе. Всё вокруг кричало, орало, верещало об отношениях между мужчиной и женщиной, о гетеросексуальной любви, верещало агрессивно, непоколебимо, без альтернативы. Культ Пушкина, одиозного гетеросексуала, который навязывал свою любовь к женщине. (Зря я, конечно набросился на Пушкина – он прекрасный поэт и не виноват, что был натуралом, но нам, геям, возможности выразить свои чувства не давали, а ведь мы тоже не виноваты, что мы геи, — потому я и зол). Гоголь, молодец, не зациклился на гетеросексуальной похоти. У него было немало относительно нейтральных произведений, он даже рельефно и тщательно обрисовал суперэротических мужских персонажей – сыновей Тараса Бульбы, в которых я не мог не влюбиться. А солнце нашей поэзии и прозы, Пушкин, истерично воспевал любовь и похоть мужчины к женщине. Безжалостно промывал мозги людям, в том числе геям. При содействии школы и общества. Я жил по правилам, а в правилах однополые отношения не упоминались и исключались даже, так что это было не для меня. Кто-то, я теперь знаю, в туалетах это делал, кто-то умудрялся в более приличной обстановке, подпольно, но мой круг общения был узок, ограничен семьей и школой, и я, даже попадая в более свободную среду, действовал так же, по шаблону. Чувства прорывались, но о них знал только я, я научился камуфляжу, я обманывал самого себя. Так было удобнее и безопаснее. Это вполне устраивало родственников, школу и общество. Но это была трагедия и я дорого платил за последствия такого своего поведения.

Я одно время был очень зол на бабушку с дедушкой – эгоисты, лицемеры, навязывали свое представление о счастье, свои нормы, заставляли жениться и т.п. Но вот стал писать страницы о своем сексуальном опыте в Дебале, о друзьях, о влюбленностях и понял, что хотя они не святые и хотя они, ненамеренно, причинили мне много боли, все же без них не было Дебали, не было тех волшебных двух лет начальной школы, не было бы чудесной украинской природы, не было бы Гоголя и Чехова, полные собрания сочинений которых я запоем и с упоением прочел именно в их дебальцевском доме. Гоголя, его малоросские произведения, а потом и другие, я читал на фоне украинских таинственных ночей, волшебного украинского звездного неба, близко к тем местам, где он рос, — ведь Донецкая область и Полтавщина – это Малороссия, Украина, его и моя родина. Да и Чехов вырос недалеко от нас – в Таганроге, Новороссии, там общие южные традиции, культура.

И такое общение с природой, такая, пусть ограниченная, но вольность, мне дарились во время летних каникул, когда я туда приезжал, и в другие наезды. Это важная часть моей жизни и я не вправе все перечеркивать: никто не святой, посмотри на себя получше, прежде чем обвинять и критиковать других. Ищи хорошее.

Еще кое-что расскажу о своем лучшем друге ВН. Интересно, что я его своим большим другом не считал. Но он всегда тянулся ко мне, и я не возражал. С ним было интересно. Мы учились в одном классе, где я был одним из лучших учеников, а он был середнячком. Я не задавался, у меня учеба шла легко – почти все предметы я любил. Но ребята не обращали внимания на мои успехи или неудачи, а я на их. Мы все были равны, мы друг другу не завидовали: один сильней в одном, другой — в другом. Мы были дружным классом, не то, что класс в московской средней школе. Когда я приезжал на летние каникулы, очень часто ВН меня опекал, вовлекал в местную компанию с другим ребятами, моими бывшими одноклассниками в основном. Часто мы ездили вместе на велосипеде, иногда очень далеко, через посадку, за пятую (железнодорожную) площадку, к дальнему ставку, где гнездились ласточки и где мы купались. Помню тропинку через золотое поле подсолнечников, через поля кукурузы. Яркое, но не злое солнце, тишину, травы, божьи коровки…

ВН был шебутным, его называли психом и чем-то еще, он был как бы шутом, но к нему привыкли и ему многое позволялось.

Он рассказывал, что во время школьной диспансеризации, когда мальчики разделись догола, он рассматривал и сравнивал инструментики других. Он был любопытный и с шуточками, прибауточками, мог внимательно и близко их рассматривать – якобы в познавательных, чуть ли не научных целях; другие этого сделать не могли – зазорно, а если бы и делали, то мало ли что другие могли подумать: голубой и падла низкая. А поскольку ВН был шутом, то он мог это делать безнаказанно. Он мне рассказывал, что вот у этого член как бутылочка, у этого другой формы (не помню подробностей). Я слушал вполуха – мне казалось это неприличным. Когда мы переодевались после купания в дальнем ставке, я прикрывал свой, не хотел, чтобы ВН потом раззвонил – он явно был ненадежным болтуном. Так и опозорить может. Я не думал, что у меня какой-то дефект, но сплетней и комментариев хотел избежать. Тем более, я считал ВН если не безобразным, то уж точно не красавцем, желания рассматривать его интимные места у меня не было никакого, я к нему не испытывал никакого влечения. Он был моим другом, никакой эротики. Не знаю, как было у него, возможно, а сейчас думаю: скорее всего, я его привлекал. Но я считал себя существом более высокого порядка (у меня было внутреннее высокомерие, сейчас понимаю, что абсурдное и неприемлемое; но нельзя не упомянуть, для понимания моих поступков, что у меня был странный комплекс неполноценности и надменности) и это было не для меня. То есть, думаю, он не прочь был бы побаловаться. Но я это исключал: мне этого не хотелось, более того, было бы неприятно. Как и в московском классе потом, где у нас был В. Он явно тянулся ко мне, но я его считал некрасивым и ничего эротического с ним делать не хотел. А он, я знаю (были эпизоды), был бы не прочь.

Так вот ВН мне, как своему другу, рассказывал о медосмотре/диспансеризации, о форме мальчишеских инструментиков, о мохнатом сокровище своей избранницы, которое он разглядел, о грудях других девочек. Плохо не рассказывал, это не было грязное описание, а было даже некоторое восхищение, но с ужимками и хохмой. Я его слушал, без комментариев, без наводящих вопросов, делал вид, что мне все равно, мол, о чем-то нужно же разговаривать, но на самом деле мне было интересно. В Москве у меня друзей не было, тем более такого друга, – там я был наедине с книгами и своими проблемами. ВН упомянул и о члене СМ – чемпион. Сказал с хорошей завистью и восхищением. СМ свое достоинство не скрывал и демонстрировал при всяком удобном случае (каких видов я лишился! : — ).

Упустил я, не по своей вине, счастливые школьные годы. Родители забрали меня в большую Москву. Хотя первые полтора года в филевской начальной школе прошли у меня на ура!, в новой, что на углу Трифоновской и Октябрьской улиц, началось мое горе. Особенно на фоне разборок разводившихся родителей, которым было не до нас с братом. А останься я в Дебале, прошел бы дружной компанией все 10 лет, счастливо. (Но см. мою вставку о дебальцевском котле в начале). Когда я приезжал в школьные каникулы, я общался со своими бывшими одноклассниками, я понимал, что можно жить хорошо, но я не хотел, да и знал, что это невозможно, остаться. Меня, как садомазохиста, тянуло в кошмар своей московской жизни, московской школы. Это был мой родной кошмар, я никому не хотел признаться, что я стал неудачником, что мне плохо. В Дебальцево же думали, что раз москвич, раз живу в центре, раз нахожусь в хорошо снабжаемом городе (помните, что это были советские времена), раз есть хороший молочный магазин и булочная в моем же доме, то мне повезло, что все у меня круто. А самое главное – я каждый день живу в прекрасной и замечательной Москве, столице великой, мощной и гордой родины всех советских людей. И я делал хорошую мину при плохой игре. А Дебаля летом, заботливые бабушка и дедушка, ВН с его дружбой меня спасали.

ВН потом женился на пухлой девушке из Сум. Он ее называл поросеночком. Его, тощего, потянуло на объемное тело. Родилось двое детей. Потом говорили, что он от нее ушел к другой. Мне это было непонятно, я его не расспрашивал, когда уже приезжал во взрослом возрасте, в отпуск. Не знаю, чем всё кончилось, вернулся ли он к своей хрюшке или нет. Последний раз я с ним встречался очень давно.

В завершение расскажу об одном эротическом эпизоде. Это было летом, когда я приехал на каникулы в Дебальцево. Наша компания из пяти-шести ребят пошла на ставок купаться. День был прохладный, ветренный. Мы купались в трусах. А когда вылезли, то стали их снимать и выжимать. Это были ребята из моего бывшего класса, включая ВН, СЭ, ВП, а также старший брат ВП — М. Нам было лет 12-13, только М. на несколько лет больше. (Сейчас я понимаю, что к тому времени я перестал быть натуралом или би, а стал гомо.)

Интимные места моих сверстников меня мало интересовали, там даже волосиков почти не было, как и у меня, а вот у брата ВП были густые черные волосы и взрослый инструмент. Это было классно. Такой сексапильный парень! Хорошо сложен, добрый характер, не задавался тем, что старше, да еще такие достоинства. У меня было несколько секунд, чтобы взглянуть, разглядывать было бы неприлично, но время словно остановилось и после того, как он надел свои отжатые черные трусы, у меня в уме прокручивалось увиденное. Он этого не заметил, я имею в виду моего возбуждения, но я его запомнил хорошо. После этого редко удавалось видеться – только иногда и ненадолго в их доме, но М. мне не переставал нравиться. Да, а ВН как ни в чем не бывало отпустил шуточку насчет зарослей М., чем немного смутил парня. Но все отнеслись к этому спокойно – шут он и есть шут.

Получилось так, что я с этим парнем еще раз состыковался, причем неожиданным образом. Мне было 22 года, я пробыл в Дебале неделю, навещая бабушку и дедушку, и, возвращаясь в Москву, оказался в купе поезда, в котором увидел, к своим удивлению и радости, М. Он ехал к себе на Север, в Мурманск. Там у него была семья и дети. Он женился на даме с ребенком (когда мой дед об этом говорил, то пробивался осуждающий тон, мол, порченую взял), у него родился свой. Мне он был по-прежнему очень приятен. Мы говорили о том, о сем, ничего особенного. Нельзя сказать, что беседа велась взахлеб, нон-стоп. Мы никогда не были близки, оба были застенчивыми ребятами, не очень разговорчивыми, но мне было грустно, когда мы расстались в Москве, — я чувствовал, что навсегда.

Вот такую дебальцевскую мозаику я предложил вашему вниманию сегодня. Вам судить.

1 сентября

Наконец сегодня я смог пойти на свою утреннюю прогулку встречать рассвет. Не люблю болеть. У меня, видимо, было однодневное обострение гриппа, потому что потом температура стала снижаться – до 38 и далее вниз до около 37. Мое любопытное открытие: разница между 38,4 и 38 — большая. При 38,4 ты полутруп, а 38 дает надежду на жизнь и можно шустрее двигаться. Но я никогда не теряю надежду и даже в воскресенье в своем полумертвом состоянии многое сделал.

Сначала все-таки пару слов о сегодняшней прогулке. Рассвет был очень красивым. Он бывает таковым чаще всего, я заметил, благодаря облакам и тучам. Сегодня облака и тучи не подвели. Встретил знакомых на пляже, узнал новости, есть и печальная. Об этом со временем расскажу.

Сегодня у нас первый день весны, а в России и на Украине – первый день осени. 1 сентября – важный день: это и начало учебы в северном полушарии, это прощание с зимой в южном и прощание с летом в северном. И я чувствую себя по-особому. Это веха в жизни.

Вчера я не работал, стремился подлечиться. Однако, отвечал на имейлы, делал мелкие дела, разбирал вещи после похода и… смотрел гей-фильмы. Те, которые купил в Сиднее. В подавляющем большинстве я купил хорошие фильмы. Качество некоторых, таких как сериал «Огурец» и сопутствующий сериал «Банан», не на 100%, а на 60 или 70, но все равно не жалею, что их приобрел и посмотрел.

Сейчас смотрю 6-часовой сериал «Ангелы в Америке». Посмотрел 4,5 часа, но поделюсь своими впечатлениями вкратце уже сейчас. Это, наверно, самый сильный фильм, который я купил, и, возможно, самый сильный гей-фильм, который я смотрел за последние годы. Удивляюсь, что я его пропустил, ведь он был снят в 2003 году.

В главных ролях — Аль Пачино, Мерил Стрип, и менее известные Патрик Уилсон, Мэри-Луиз Паркер, Эмма Томпсон, Джастин Кёрк, Бен Шенкман и Джеффри Райт. Все они играют на пределе актерских возможностей – лучше сыграть невозможно.

Фильм о СПИДе в Америке, о том, как он сказался на жизни геев и негеев. Но не только об этом – ведь в жизни все переплетено: есть и «каминг-аут» мормона, есть и лицемерная политика в верхнем эшелоне власти, есть и юдофобия и юдофилия, есть и негрофобия и негрофилия, есть и фантастические персонажи: ангелы, вдруг ожившие предки и другие люди. Все вертится вокруг заболевшего СПИДом Уолтера Прайора, которого играет Джастин Кёрк, и покинувшего его (после совместной жизни в течение 4,5 лет) Луиса, которого играет Бен Шенкман. Драма, которая раздирает обоих. Есть и другие, не менее сильные драмы параллельно и вперемежку. И все главные герои связаны тем или иным образом друг с другом.

Что меня особо впечатлило и порадовало, так это то, что СПИД не представлен как страшная, жуткая, безобразная болезнь. Нет, люди, заболевшие СПИДом, — Уолтер Прайор и Рой Кон (Аль Пачино) — полны жизни и надежд, они не сдаются, они подвержены глубоким страстям: любви, ненависти, ревности. И окружающие люди не воспринимают их как чумных. Даже, я бы сказал, есть голливудское переусердствование: на людей льется зараженная кровь, они прикасаются к язвам больных СПИДом, а предохраняются они минимально и ни капельки не тревожатся. Я решил простить такой отход от реальности, потому что больные СПИДом – это прежде всего люди, это просто заболевшие люди, которым нужны поддержка и понимание. Они не смерть с косой, как их изображали в начале 1980-х.

Этот киносериал заставляет многое переосмыслить и о многом задуматься. И, кстати, о СПИДе. За 12 лет после выхода сериала медицина достигла колоссальных успехов в борьбе со СПИДом, появились суперэффективные лекарства и я знаю нескольких человек в Кэрнсе, которые ведут полноценную жизнь и выглядят совершенно здоровыми. Я знаю одну пару, где один из партнеров лет 13 назад был при смерти и они уже начали договариваться с похоронным бюро. Однако, эта пара решилась на отчаянный шаг: переехать из холодного (по меркам Австралии) штата Виктория в теплый, солнечный Квинсленд, в Кэрнс. Климат, лекарства и поддержка партнера сыграли свою роль. И сейчас, глядя на бывшего «смертника», никогда не скажешь, что он чем-то болен. У него столько энергии и сил, не говоря уже о природном уме и способностях, что он открыл свою фирму и находится на пути к большому богатству. У них много друзей, они регулярно выезжают за границу, ведут активную социальную жизнь. Я радуюсь за эту гей-пару.

Теперь о походе. В субботу у нас была длинная 6-часовая прогулка по гористой местности. Маршрут был средней сложности и я его одолевал с удовольствием, но не мог идти быстро, поэтому немного тормозил остальных. Однако, они не возражали – у нас был не марафонский забег, а прогулка с любованием дождевым тропическим лесом и видами, особенно видом со смотровой площадки горы Глейсиер, конечной точки нашего маршрута. Перед нами открылся весь Кэрнс и Коралловое море. В общей сложности мы преодолели 12 км. Вернувшись, я отлеживался, но потом встал и принял участие в общем разговоре, всё, казалось, было окей. Под вечер в нашу кемпинг-зону подъехал мотоциклист, он забронировал верхний участок, стал там располагаться, из нашего участка его не было видно, но когда я вечером пошел в санузел, который расположен недалеко от его участка, он со мной поздоровался и я увидел ладного 35-летнего парня.

Вернувшись на свой участок, я продолжил разговор с приятелями. Один из них любит рассказывать о своем аборигенском происхождении, хотя он менее чем на четверть абориген. Тем не менее, у него выраженные аборигенские черты лица, он держит связь с аборигенскими родственниками и его даже признали членом одного аборигенского племени. В Австралии так нередко бывает: если у тебя даже 1/8 аборигенской крови, но ты себя считаешь аборигеном и какое-то племя тебя признает своим, то ты официально считаешься аборигеном. Некоторые приезжие из России или Украины, которые смотрят аборигенское танцевальное шоу в одном из развлекательных парков Кэрнса, удивляются: ведь этот и тот имеют белый цвет кожи и имеют черты белых! Я им объясняю ситуацию.

Мой аборигенский приятель по кемпингу в этот раз рассказал нечто очень интересное. В традиционном аборигенском обществе существует процесс инициации, когда мальчик становится мужчиной. Это передача знаний и мудрости племени от старшего поколения к младшему. Мальчику может быть даже 12-13 лет, когда это происходит. К нему приставляют старшего – дядю, который проводит с ним несколько недель наедине в лесу в качестве наставника. Инициация включает в себя секс, причем когда пассивом является мальчик, то в ходе полового акта и семяизвержения старший передает ему силу и мудрость старшего поколения, а когда пассивом является дядя, то мальчик передает ему молодость и энтузиазм молодого поколения. Есть что-то похожее на инициацию и у девочек, но это «женское дело» и мужчинам знать об этом не положено. Мой приятель предполагает, что это процесс подготовки девочки к мужчине, к замужеству. Выводы делайте сами. Мне хотелось бы найти исследование на тему инициации. Правдивое. А то из-за политкорректности появилось много вранья в литературе.

В воскресенье я понял, что силы меня покидают и мне надо отлежаться. Я изменил своей привычке и не встал рано, отлеживался. Не хотелось ни есть ни пить. Приятели занимались своими делами, но меня не трогали, видимо, поняли, что мне нужен дополнительный отдых. В конце концов я встал, поздоровался, и пошел в санузел. Но на подходах к нему меня перехватил тот парень. Примерно моего роста, худой, ненакаченный, но крепкий, с выбритой головой и ухоженной щетиной на месте бороды и усов, цвет волос – белокуро-рыжеватый. Очень приятной наружности. Он сказал, что открыл этот кемпинг случайно и он ему очень нравится. Спросил о том, что здесь можно посмотреть. Я ему рассказал о нашей вчерашней прогулке, которой он очень заинтересовался.

Он спросил меня, являюсь ли я немцем. Интересно, что примерно 60% людей принимают меня за немца, еще принимают меня за шведа, изредка за поляка и совсем редко за русского. Так что я привык к такой оценке моей национальности. Я ему объяснил, откуда я и сколько лет я в Австралии. Он, оказывается, полгода назад вернулся из Шотландии. Его отец – шотландец и парень получил паспорт Великобритании. Он работал там с сфере ИТ. Сказал, что надеялся на обретение Шотландией независимости. У шотландцев есть мечта использовать модель Норвегии, которая умело распорядилась своими нефтяными месторождениями и создала фонд на много поколений вперед, благодаря которому все норвежцы имеют право на бесплатное образование, медобслуживание и вообще катаются как сыр в масле.

Но мой новый знакомый сказал, что ближе к референдуму стало ясно, что независимости не будет. Вмешались мощные силы, в том числе американские госаппарат, финансовые киты и СМИ. Шотландия имеет стратегическое значение для НАТО и, в частности, США, не говоря уже о Соединенном Королевстве (Великобритании). Сторонники независимости хотели объявить Шотландию безъядерной зоной, а это удвоило усилия сил, противящихся независимости. Мой знакомый был разочарован, как и многие шотландцы. И решил «залечивать рану», вернувшись в страну, где он родился и вырос. Решил узнать ее получше. Поработав полгода в Брисбене, он купил мотоцикл и поехал на север и, таким образом, оказался в регионе тропического Кэрнса. Его цель – достичь верхушки полуострова Йорк, который отделяет от Папуа-Новой Гвинеи неширокий Торресов пролив.

Путешествие проходит успешно, но я понял, что он хочет разобраться со своими чувствами и эмоциями. Он сказал, что проводит максимум 2-3 дня с одним человеком, а далее путешествует один. Я поразился тому, как он все компактно держит на мотоцикле. Палатка, которую он разбил, довольно вместительная. Он сказал, что она очень компактная и отмечена каким-то британским призом кемпинг-оборудования.

Я указал в направлении своего участка и пригласил его посмотреть мою палатку. Он сказал, что постарается. Я сказал из вежливости и хотя парень мне очень понравился, во-первых, я не знал, гей он или нет, во-вторых, я был полуживой и максимум, что мог бы ему предложить, — это чашку чая и короткую беседу. Но явно было, что случилось взаимное притяжение.

Сделав свои дела в санблоке, я вернулся. Приятели уже почти всё упаковали. Предложили мне разобрать мою палатку. Я сказал, что еще побуду здесь немного, полежу. Мы распрощались, а я еще там побыл около часа. Сделал себе чаю, полежал, потом стал разбирать палатку и укладывать вещи в машину. Мобилизовал силы. Главное в таком состоянии — не торопиться и не нервничать. Когда всё было готово к отъезду, я увидел того парня около мотоцикла, видел его еще пару раз до этого – опять же не у палатки, а у видимого с дороги и моего участка мотоцикла. Мне казалось, что у него было желание проведать меня, но что-то его останавливало. Честно говоря, я особых надежд не питал. Но с удовольствием обменялся бы телефонами. Однако, не судьба.

Впрочем, в тот момент главное для меня было безопасно тронуться в путь и доехать домой. Хорошо, что в этот раз кемпинг был недалеко от дома – в 40 минутах езды. Дома из машины я выгрузил только самое необходимое, померял температуру и стал лечиться. Да, и отлежавшись, стал смотреть гей-фильмы. Они явно способствовали моему выздоровлению и поднятию духа. Драмы, комедии, даже фильм ужасов – вот что я смотрел в воскресенье и в понедельник. Но сегодня уже пора работать, зарабатывать деньги.

В сентябре, который начался сегодня, будет ряд гей-мероприятий, а в первой половине октября – гей-фестиваль. Скучать не приходится.

Ромео подмосковным летом

Не знаю, почему, но стал вспоминать. Это не ностальгия. Просто хотелось самому себе показать, что жизнь запутана, сложна и увлекательна. И ее стоить прожить, как бы тяжело ни приходилось в какие-то периоды. Вспомнилась московская школа, которую я не любил. Но и там не все было плохо. Природа и бог помогали : — )

Самыми популярными именами моего поколения были Саша и Лена. У нас в классе, было 7 Лен. И 4 Саши из 10 мальчиков. (У нас был, как сейчас сказали бы, гендерный дисбаланс: 10 мальчиков и 25 девочек).

Вторым по популярности именем был Сергей. В нашем классе, правда, был один Сергей, но в других местах Сергеев было много. В инъязе, когда я учился, немало.

Серега, которого прозвали «Серый», пришел к нам в 6-м классе вместе с В. Он жил в Марьиной Роще, которую от моего дома отделяла автострада, сейчас именуемая Сущевским валом. Географически было совсем рядом, но поскольку мы там не бывали, а бывали все время в районе через дорогу (Трифоновская улица, Проспект Мира), то это был словно другой город. Марьину Рощу я почти не знал. Все время слышал о ней как о районе с сомнительной репутацией (бывшее бандитское гнездо), но там не бывал, не было необходимости. Так получилось.

Почему В. и Серега перешли к нам из марьинорощинской школы, я не знаю. Может, стандарты там были низкие. Наша считалась престижной, несмотря на то, что я на нее зуб точу. Но, возможно, учителя марьинорощинской школы были просто дебилами. Не знаю, честное слово.

В. мне потом ехидно рассказывал, что Серега был отличником в начальной школе за счет большого прилежания. А вот в средней сдал – способностей не хватало, никакое прилежание не помогало. И я помню Серегу только как слабого ученика, троечника. В отличие от В., который стремился сидеть со мной за одной партой, Серега был блёкл интеллектуально. Почти недоразвитый, как мне казалось. Еще В. говорил, что Серега любил забавляться издевательствами над птичками, например, отрезать лапки у голубя и смотреть, как он справляется с инвалидностью. То есть устраивал всякие детские пакости.

Серега порой подкалывал меня, но меня это мало задевало – я его всерьез не воспринимал, а к тому времени, 7-му и 8-му классу, научился давать отпор. Правда, он, как и другие мальчики, превосходил меня в спортивных играх и на занятиях физкультуры. Он был ловчее и имел природный спортивный дар. Это не был выдающийся спортивный талант, а способности, которые давали ему возможность чувствовать себя уверено в мальчишеской компании, где спортивные качества очень ценились. Я же все время комплексовал и обрекал себя на неудачу в спорте – заранее сдавал позиции, даже когда мы начинали с нуля осваивать, скажем, баскетбол. Особенно меня терроризировала гимнастика, которая заполняла уроки на 80%: прыжки через козла, перекладина, брусья – все это было совсем не для меня. А моего любимого велосипеда и плаванья не было. Там я был бы на высоте, но этого в нашей поганой школе не было вообще. Только один раз было плаванье в бассейне соседнего вуза и тогда я, видимо, поразил всех, потому что проплыл быстрее всех, в том числе Сереги. По-моему, именно тогда он обратил на меня внимание. Это было, кажется, в 8-м классе.

Все равно я не любил подковырки Сереги и старался держаться от него подальше. К тому же, с ним, в отличие, скажем, от В., поговорить было не о чем (но, может, он по-своему комплексовал, как я сейчас могу предполагать).

Серега был примерно моего роста. Он был широкоплечий и крепкий. Его лицо портил разбитый широкий нос – из-за бокса, что ли. Если бы не это, то лицо можно было бы назвать красивым. У него были прямые густые темно-каштановые волосы, почти черные. Смуглый цвет кожи. Двигался он без грации. Видно, что тело было ладное и сильное, но была некоторая угловатость. Улыбался он тоже без грации, чуть ли не кривой улыбкой, хотя имел красивые белые зубы, которыми он, впрочем, не гордился. Но объективно говоря, у него были приятные черты лица. В подростовом возрасте над верхней губой обозначились черные усики, как у Лермонтова.

Я на него практически не обращал внимания до лета после 8-го или 9-го класса в школьном подсобном хозяйстве в Подмосковье. Мы шли строем на просмотр «Ромео и Джульетты» в близлежащий санаторий. А потом возвращались из кино. Было жарко и Серега снял рубашку. Поскольку я был рядом – ненамеренно – то был поражен тем, что вдруг предстало моему взору. Ласковое солнце по-особому освещало его сильные широкие плечи, выпуклые грудные мышцы с коричневыми сосками, плоский, почти рифленый живот, ямку небольшого пупка. Его смуглая кожа по-особому светилась, он него шла волшебная нежность. Торс плавно уходил в шорты, из которых потом показывались сильные смуглые ноги. Я был зачарован магией его подсвеченного солнцем тела и не мог отвести глаз – старался быть к нему поближе. Это был тоже Ромео, но не в кино, а в действительности. Тот Ромео в кино ранее потряс своей личностью – и физически и духовно. И сцена, когда он, нагой, раскинулся в постели, была не лишней. (Голая Джульетта меня совершенно не впечатлила, хотя объективно говоря, бог ее не обделил. Я смотрел как бы сквозь нее, смотрел как на бутафорию, все внимание было приковано к Ромео). И вот был здесь, рядом, реальный русский Ромео — Серега.

Я не влюбился в него, но стал по-другому на него смотреть. Я по-прежнему считал его ниже себя интеллектуально, я по-прежнему не хотел сближения (он все же меня оскорбил своим подковырками), но я проникся волшебством его юношеского тела. Я хотел увидеть его в первозданном виде, сердце волновалось, когда был близок к этому, — скажем, в школьной раздевалке. Я был уверен, что не разочаруюсь. Я не знал точно, что я хотел бы делать с его красотой – секс исключался. Наверно, просто хотелось любоваться, как тогда я любовался его торсом. Сердце волновалось независимо от меня, независимо от моих комплексов и обид. Я ему все прощал за эту красоту.

Один «крутой парень» нашего класса полагал, что Серега и его дворовая компания трахают девчонок почем зря, он подкалывал Серегу – тот отшучивался, но такие утверждения не подтверждал. В Марьиной Роще, уверен, было немало девиц легкого поведения, которые без проблем отдались бы ладному Сереге, но тот почему-то сексуальными подвигами не хвастался.

В 10-м классе, когда я расцвел и стал привлекательным парнишкой, Серега неумело делал ко мне заходы, но я не мог забыть нанесенные мне обиды и не реагировал. Я не желал с ним знакомиться поближе. Категорически нет. А вдруг, к тому же, это новая подковырка?

Однако, кажется, Серега по мне тогда тащился. В самом конце десятого класса, после выпускных экзаменов, он неожиданно предложил мне пойти в бассейн «Москва» (сейчас на его месте стоит Храм Христа Спасителя). Этот бассейн имел большое значение для москвичей тех лет, особенно для меня. Там можно было хорошо поплавать и увидеть в душевой обнаженных греческих богов.

А тогда, после выпускных экзаменов, Серегу словно пронзила неизбежность расставания – ведь всё, жизнь нас всех разводит в стороны. И меня он тоже больше не увидит. Это был его последний шанс близости, о которой он, видимо, давно мечтал. Вот так подспудно у него зрело чувство ко мне. И подковырки, видимо, были знаками внимания, которые я, интеллигенция проклятая, не оценил.

Я отказался. Конечно, я смог бы вволю налюбоваться его прекрасным телом. И узнать его как человека – кто знает? Я знал, что это уникальная возможность, наверно, последняя. Но я не хотел. У меня была гордость. Это было важнее. После окончания школы я о Сереге не слышал. Он даже не пришел на два вечера встречи в первые годы после окончания, на которых я присутствовал. Мне было тогда все равно. У меня начинался увлекательный инъяз.

Но все-таки и сейчас я помню Серегу. Марьинорощинского бога красоты.

Огурец

Только что посмотрел первую часть телесериала «Огурец» (Cucumber). Меня прельстило сообщение на коробке из двух DVD о том, что сценарий написан Расселлом Дейвисом, автором британского телесериала 1999 года «Близкие друзья» (Queer as Folk). Это один из моих любимых телесериалов, причем, замечу, в британском исполнении. Американский вариант не произвел того же впечатления – там претенциозность, за некоторым исключением.

Новый телесериал «Огурец», вышедший в этом году, — в британском исполнении, поэтому я практически был уверен, что мне понравится. И первый эпизод меня не разочаровал. Та же динамика, искрометная, хотя сюжет совершенно иной.

Главный герой – точь-точь Ленин в последние годы его жизни: та же лысина, та же бородка с усами, тот же неказистый рост и та же пассионарность. Одно отличие – Ленин губил не только собственную жизнь, но и жизнь людей собственной страны, а также всего человечества, в то время как главный герой сериала губит только собственную жизнь и жизнь близких к нему людей, но, может, я ошибаюсь, ведь продолжение следует. Посмотрим, что будет дальше. Однако, чувствуется, дури у него в голове не меньше, чем у Ильича, хорошо, что хоть столько вреда нанести не может.

Пока же забавно, остро, шутки и сравнения шокировали бы российских Мизулину и Матвиенко или австралийских Говарда и Эбботта, но что нам до них. В мире геев нет такой затхлости.

Сегодня первый день после возвращения, когда выбрался на утреннюю прогулку по пляжу. Рассвет был замечательный, сделал немало снимков. Моя простуда ослабевает, уже меньше требуется чая с малиной. Надеюсь быть в форме к сегодняшнему вечернему собранию Альянса ЛГБТ и к походу с палатками, который начинается завтра во второй половине дня.

Еще один день после Сиднея

Сегодня я восстанавливал трудоспособность, довольно успешно, особенно если сравнивать со вторником, когда решил взять «отгул», если так можно назвать нерабочий день фрилансера. Пил чай с малиновым вареньем – удивлялся вместительности своего живота, столько выпил! Также заглотнул три таблетки панадола. И не напрягался интеллектуально или физически – смотрел купленные в Сиднее видео и отвечал на имейлы, а также немного побродил на фейсбуке.

Из фильмов я посмотрел три последних серии фильма «Угрызения» (Eating Out). Первые две я смотрел довольно давно, понравилось, повеселился, а потом как-то упустил продолжение. Но в Сиднее купил последние три и – не поверите – судьба захотела, чтобы я смотрел их в обратном порядке. Начал с «Угрызения 5: Отвязный уик-энд», затем посмотрел «Угрызения 4: Театральный кружок» и только потом — «Угрызения 3: Всё, что вы можете съесть». Смотрел по-английски, но даю вам названия в переводе на русский. Наверняка, многие из вас их видели. Как ни странно, такой порядок сработал для меня. Рад, что так получилось. Больше всего мне понравились «Угрызения 5» и «Угрызения 3». Эти комедии подняли настроение и внесли вклад в улучшение моего самочувствия.

Посмотрел также южноафриканский фильм «Красота» (или «Красавчик») – Beauty по-английски. Это жестокая драма. 45-летний (выглядет на 65, не в обиду будет сказано) мужиковатый успешный и респектабельный бизнесмен, имеющий жену и двоих взрослых дочерей, периодически выезжает для крутого секса с другими мужиками в глубинку. При этом все они гомофобы и расисты. Себя геями не считают (знакомое явление в тюрьмах и армии), однако, против природы, как говорится, не попрешь. Он далее по фильму основательно западает на 23-летнего красавчика-натурала и даже насилует его. Концовка фильма не дает ответа на то, что этот мужик дальше будет делать со своей жизнью. Жанр скорби и чернухи. Фильм завоевал разные награды и призы, поэтому я его и купил.

Сегодня смотрел тоже призовой американский фильм «Август» — о любовном гей-треугольнике. Один бывший бойфренд вклинивается, приехав из Барселоны, в формирующуюся гармоничную пару и чуть ее не разрушает. Как говорится, любовь зла… Джонатон в течение нескольких недель в терзаниях. Много секса, страсти и огорчений. В конце концов бывший бойфренд Джонатона уезжает в Барселону, а мы радуемся счастью молодых — Джонатона и его терпеливого и мудрого латиноамериканского красавца.

Да, забыл упомянуть еще один фильм, который я посмотрел вчера. Это «Открытая камера» — об интернет-связях и о том, как они воплощаются в реальность. Там и драма, и криминал, и комедия. Фильм сделан со вкусом. Его можно отнести к жанру триллера.

У меня бывают такие основательные кинозаходы, причем совсем не обязательно на гей-фильмы. Например, «Игру престолов», все сериалы, я смотрел на одном дыхании.

Но не буду больше утомлять сегодня вас примерами фильмов. Еще будет возможность поговорить на эту тему.

Поделюсь на прощанье фотографиями романтичного Сиднея, где мне было хорошо.

Возвращение из Сиднея

Вчера поздно вечером вернулся из своей пятидневной поездки в Сидней, которая прошла на ура!

Производственное совещание (по переводу) в пятницу было продуктивным, мы обсудили наболевшие вопросы. Приятно также было увидеть коллег снова вживую – мы сплоченный коллектив.

Как и намеревался, полюбовался Сиднейской Оперой, Мостом через гавань, заливом Дарлинг-Харбор, гаванью Порт-Джексон, Чайнатауном, дважды посетил главный гей-район Оксфорд-стрит и посетил также Ньютаун. И на Оксфорд-стрит (название района – Дарлингхерст), и в Ньютауне купил целый ряд гей-видео: драмы, комедии и даже сериал «Огурец» (Cucumber) c дополняющим его комплектом «Банан» (Banana) (интересные названия, не правда ли?). Буду делиться впечатлениями по ходу дела – просмотр растянется на пару недель, по меньшей мере.

Купил одну книгу – «За рамками Присцилы» (Beyond Priscilla). Вы, наверно, смотрели австралийский фильм 1994 г. «Приключения Присциллы, королевы пустыни», который стал классикой для геев и не только. Так вот автор книги, Даниэль Виттхаус, под знаменем этого фильма, выпустил не так давно опус – 358 страниц, в котором описывает свое 38-недельное путешествие по Австралии, целью которого было изучение жизни ЛГБТ-людей повсюду в Австралии. Честно говоря, я купил книгу потому, что знаю автора. И он и я были докладчиками на сходную тему на гей-конференции в рамках гей-игр Outgames в 2006 г. в Монреале, правда, в разных секциях. Я пришел послушать его выступление – о проблемах гей-учащихся в школах, оно произвело на меня хорошее впечатление, мы даже какое-то время переписывались, уже после Монреаля. Потом мы дважды виделись на гей-конференциях в Мельбурне и Копенгагене. Он провел интересное исследование в студенческие годы и распространял материалы о молодых геях, их проблемах, борьбе с запугиванием и издевательствами в школах. Он бесстрашно выступал в школах перед учащимися и учителями в штате Виктория. Я приобрел комплект его превосходных материалов в 2006 г., считаю, что они не утратили свою актуальность, и жалею, что Даниэль несколько отошел от этой темы. Но рад, что он сохранил свою роль гей-активиста, пусть и по другим направлениям, и мне будет интересно почитать его книгу.

В Сиднее я встретился с Р., швейцарским австралийцем, о котором я писал ранее в своем блоге, побывал у него дома, а потом мы отобедали в неплохом вьетнамском ресторане неподалеку. К сожалению, я не увидел его китайского бойфренда – он должен был приехать из Канберры на следующий день, в воскресенье. Узнал точный возраст Р. – 73 года и его бойфренда – 39 лет. Китайца привлекают только мужчины гораздо его старше, разница в возрасте с предыдущим бойфрендом была 41 год. Р. часто путешествует, через несколько месяцев поедет в Швейцарию на 80-летний юбилей своего брата. Я еще раз убедился, какой приятный человек Р., и надеюсь на продолжение контактов.

Должен также признаться, что в Сиднее я встретил несколько других приятных геев, с которыми замечательно провел время. Сидней мне дает прилив энергии и теперь, когда я здесь бываю как турист, он мне кажется краше и занимательнее. Ну и, конечно, когда ты настроен на отдых и развлечения, то чувствуешь себя свободнее и расслабленнее. А сколько там красивых ребят! И геев и натуралов. Причем из самых разных стран.

В Кэрнсе жизнь тоже не стоит на месте. В этот уикенд у меня будет поход с палатками. К сожалению, это означает, что я пропущу Риф-парад, вечернюю процессию в эту субботу, где будет и гей-платформа. Правда, принял участие в прошлом году, где был одним из двух знаменосцев. Принимал участие и в других парадах, а в этом году такое вот обидное совпадение. Но ничего, буду общаться с другими геями на природе – я обещал еще до того, как узнал точную дату парада.

А послезавтра, 27-го, будет годовое собрание Альянса ЛГБТ, куда намереваюсь пойти.

Из Сиднея я приехал немного простывшим, так что прощаюсь на сегодня с вами и иду пить чай с малиновым вареньем.

Поездка в Сидней

Сегодня по работе выезжаю на несколько дней в Сидней. Надеюсь также встретиться с приятелями-геями, ведь до Кэрнса я шесть лет прожил в Сиднее. Я люблю этот большой красивый город, и хотя предпочитаю жить в своем маленьком тропическом Кэрнсе, мне нравится бывать в Сиднее, что и делаю несколько раз в год. В прошлом году даже отмечал там свой День рождения.

Помимо созерцания общеизвестных красот, таких как Сиднейская Опера, Мост через гавань, залив Дарлинг-Харбор, вся сиднейская гавань Порт-Джексон, Чайнатаун, пройдусь по главному гей-району города Оксфорд-стрит и заеду во второй, который тоже люблю, — Ньютаун. Зайду в книжный гей-магазин на Оксфорд-стрит, посмотрю новинки, наверно, куплю что-то интересное. В прошлый раз, например, купил гей-историю Новой Зеландии.

Буду, по возможности, держать с вами связь и продолжать обновлять блог.

Вам желаю удачи и процветания!

Элтон Джон и гей-книги в школах

Позавчера в PinkNews (Розовые новости) была опубликована статья о том, что Элтон Джон обрушился с критикой на мэра Венеции, который запретил «гей» детские книги в начальных школах. В соответствии с указом мэра в детских садах и школах следует изъять книги, в которых фигурируют однополые пары.

В частности, была изъята тысяча экземпляров книги «Танго втроем» — о двух пингвинах-самцах, которые выращивают птенца.

Элтон Джон и его муж Дэвид Фёрниш, у которых есть дети Захарий и Элайджа, осудили такую акцию.

Элтон Джон привел пример «Семейной книги» (автор – Тодд Парр), которая «является одной из любимой книжек рассказов семьи Ферниш-Джон».

Он заявил: «В ней отстаивается всеобъемлющий мир, в котором существуют семьи, самые разные по структуре, размеру и цвету кожи. Самое главное – это то, что серцевиной семьи является любовь.»

Элтон Джон отметил, что мэр Венеции Луиджи Бруняро, напротив, отстаивает общество, характеризующееся расколом и невежеством. «Красивая Венеция действительно тонет, но не так быстро, как агрессивный мракобес Бруняро».

Я полностью разделяю чувства и мнение великого певца.

Как бы я желал, чтобы мне в детстве давали читать такие книги, как «Танго втроем» и «Семейная книга», вместо того, чтобы, отчаявшись найти свое место в жизни, прочитать в возрасте 16 лет в Большой Советской Энциклопедии статью о том, что гомосексуализм – это страшное, вредное отклонение, что только преступники, подонки и придурки ему подвержены. Таково в принципе было содержание этой статьи. И я решил, что в таком случае тяга к однополой любви – это будет моей страшной тайной на всю жизнь. Я не считал себя ни преступником, ни подонком, ни придурком. И не хотел попадать в категорию таких людей. Я хотел быть нормальным, достойным членом общества.

В результате жизнь была искалечена и только много позднее я смог как-то оправиться и выправиться. Но лучшие молодые годы ушли. Я знаю, что я не был единичным случаем.

Самоненависть и самоотвержение, чувства стыда и страха, предательство самого себя и окружения, в том числе родственников, друзей, сокурсников, коллег, – все это формировалось лицемерным обществом. Причем это было характерно не только для СССР, являвшегося тираническим государством, но и для либерального Запада. Это было преступление, которое совершалось обществом в отношении порядочных, образованных и трудолюбивых людей. Но даже теперь, когда гомосексуализм перестал квалифицироваться как преступление или психическая болезнь во многих странах, включая Россию и Украину, когда во многих странах узаконены однополые браки, возникают такие люди, как мэр Венеции, которые хотят вновь погрузить мир в царство тьмы и невежества.

Я благодарен Элтону Джону и другим людям, отстаивающим права геев, однополую любовь, однополую семью. Я тоже убежден, что такая информация должна даваться людям с раннего возраста. Дети, повзрослев, сами поймут, какая у них сексуальная ориентация. Заставить кого-то быть геем невозможно, так же как невозможно кого-то заставить быть натуралом. Если такое и случается в жизни человека какое-то время – это насилие, корысть или отчаяние, но никак не радость и не счастье. Если это происходит длительное время, то душа человека умирает.

Быть геем – это не выбор. Такими нас создала природа. Понятие гей-пропаганды – это абсурд, борьба с так называемой гей-пропагандой — это грубое нарушение прав человека. И я рад, что Элтон Джон напомнил нам об этом.

Каминг-аут Джонни Вейра (США)

CyGWoQuzjJLl4cwb

Призер чемпионата мира по фигурному катанию (на фото — справа) влюблен в Россию, он многому научился у российских великих тренеров Татьяны Тарасовой и Алексея Мишина, а прямо сейчас он уже состоит в законном браке с российским адвокатом Виктором Вороновым.

«Воронов – человек совершенно другого круга. Когда мы познакомились, он даже не подозревал, что я фигурист. Виктор из России, но уже давно работает в Нью-Йорке юристом. Я уже встречался с родителями Виктора. Раньше мне не приходилось свататься, и это было интересно и пикантно. Но ведь это русская семья!»

Совещание гей-актива 13 августа

Вчера у нас было совещание местного Альянса ЛГБТ. Это союз добровольцев, который стремится укрепиться как ведущая организация по защите прав ЛГБТ-лиц в нашем регионе.

Совещание было намечено на 17.30. Так получилось, что я приехал чуть раньше. Рад этому, потому что пообщался с одним очень хорошим человеком — И., который ждал, когда откроют двери, – организатор, очевидно, решил приехать точь в точь. В прошлый раз я предложил И. помощь с написанием гей-истории Кэрнса, он обрадовался. Этот проект возник много лет назад, он пытался что-то сделать совместно с другим человеком примерно того же возраста (за 70), но произошло печальное событие — тот скончался от рака.

Проект все эти годы продвигался медленно. Четкого плана не было, не было ясной концепции. Были идеи типа «рассортировать фотографии», «разобрать чьи-то письма и воспоминания на нескольких страницах», «извлечь информацию из газет» и т.п. Поскольку речь шла не о профессиональных историках, а о волонтерах, людях без опыта написания подобных творений, то больше было слов, чем дела. Я сказал, что можно на малой группе (3-4 человека) разработать план, самим написать то, что мы увидели и испытали на собственном опыте в Кэрнсе, возможно, даже сначала ограничиться книгой очерков отдельных авторов, а потом на ее базе создать книгу с более широким охватом и более строгой структурой. И. сказал, что идея плана и малой группы неплохая и обещал со мной связаться.

Когда я его увидел вчера у входа, то он извинился за бездействие. Оказалось, что последние три недели он себя неважно чувствовал из-за обострения онкологического заболевания (я не знал о его болезни – раньше он никогда не упоминал), даже лежал четыре дня в больнице. Но помнит о нашем разговоре и идею книги не оставил. Сказал, что когда наступит улучшение, можно вернуться к проекту. Я, естественно, выразил надежду на то, что лечение окажется эффективным и дела пойдут на поправку. Я знаю его много лет, он немало сделал для нашей гей-общины как волонтер. У него манеры английского джентльмена, а по выговору (сохранился английский «оксфордский» акцент) и манере держаться он похож на лондонского лорда или аристократа. Он отнюдь не высокомерен, с ним легко и приятно общаться. Я как-то был на вечеринке в его ухоженном и элегантном доме в лесном районе Кэрнса. Он полюбил тропический Кэрнс и живет здесь много-много лет.

Итак, когда он поправится, мы вернемся к проекту.

Теперь о совещании. Наконец двери были открыты нашим организатором, который подъехал на мотоцикле. Он вел совещание, которое проходило в нашем доме, где раньше была мощная база QuAC (я писал об этом раньше).

Было 13 участников, в т.ч. член оппозиционной партии лейбористов, которая заявила, что поддерживает наше дело. Она будет баллотироваться на следующих федеральных выборах на место, которое сейчас занимает член либеральной партии Уоррен Энтч. Он, кстати, поддерживает геев, в т.ч. законопроект об однополых браках. Даже можно сказать, что он активнее других пробивает такой законопроект через твердолобость своей правящей коалиции, прежде всего премьер-министра Тони Эбботта. Интересно, что родная сестра Эбботта – лесбиянка, но это делу мало помогает. А у Энтча сын – гей, что, кажется, делу помогает. Разные люди по-разному реагируют на своих родственников.

Энтч держится несколько в стороне от наших гей-ассоциаций, он как бы сам по себе, на этом совещании, скажем, он не присутствовал.

Энтчу 67 лет, он крепкий и энергичный мужчина, его знают и уважают в нашем городе. Он выгодно выделяется на общем фоне правящей коалиции.

Участники нашего совещания обсуждали, что можно сделать, чтобы внести конкретный вклад в продвижение закона об однополых браках. Было отмечено, что некоторые гей-пары не собираются вступать в брак, но для всех нас и для них тоже – это вопрос равенства и уважения человеческого достоинства. Решили провести дополнительные консультации, а также подумать о том, как привлечь молодежь к этой деятельности. На совещании присутствовало несколько человек из молодежи – чуть за 20 лет, что отрадно, и они обязались помочь в этом деле.

Было также решено отправить письмо премьеру нашего штата Аннастасии Палащук (Annastacia Palaszczuk — ее дедушка из поляков; в Австралии ее имя и фамилию произносят как «аннастейжиа палашей») с просьбой ускорить рассмотрение заявки о восстановлении финансирования QuAC, а также письма похожего содержания казначею нового лейбористского правительства и другому местому депутату, тоже прогрессивному человеку.

Напомню, что на федеральном уровне у власти находится консервативное правительство (Либеральная и Национальная партии), а на уровне нашего штата Квинсленд – прогрессивное (Лейбористская партия). Приходится иметь дело и с теми и с другими.

Было упомянуто наше участие в городском параде 27 августа, где у нас своя ЛГБТ-платформа на колесах (это своего рода гей-парад в нашем городке). Этим конкретно занимается отдельный комитет, на одном из открытых заседаний которого я присутствовал.

Был также упомянут вопрос о петиции снять судимость с тех, кто занимался гей-сексом в прошлом, когда это считалось правонарушением, т.е. восстановить справедливость, исправив «ошибку истории». Петицию и сопутствующие меры следует дополнительно обдумать.

Пожалуй, главное я осветил. В заключение скажу, что в начале сентября состоится годовое собрание Альянса.

Кто является главным гомофобом Австралии?

Вопрос: Кто является главным гомофобом Австралии?

Ответ: Премьер-министр Австралии Тони Эбботт.

Вчера из-за манипуляций нашего главного гомофоба правящая коалиция большинством голосов приняла решение голосовать блоком «нет» при вынесении законопроекта об однополых браках в парламент.

Среди членов правящей коалиции (Либеральная и Национальная партии) есть депутаты и даже министры, которые выступают за принятие такого закона. Но если они нарушат партийную дисциплину и проголосуют за такой закон вместе с депутатами от оппозиции, в первую очередь, лейбористами и «зелеными», то их ждут суровые санкции: потеря министерских мест в нынешнем правительстве и, вероятно, невыставление их кандидатуры на будущих выборах в федеральный парламент.

А без свободного волеизъявления этих прогрессивных членов правящей коалиции законопроект практически обречен на провал.

ЛГБТ-сообществу и его сторонникам предстоит нелегкая борьба.
И мы будем бороться!

11878945_10153050735513663_8779181311432505888_o

На изображении сверху (подготовленном партией «зеленых»):
В. КТО ГОВОРИТ «НЕТ» ЛЮБВИ?!
О. ЭТОТ МУЖИК [Тони Эбботт]
ВОПРЕКИ
мнению 72% австралийцев, сказавших «ДА».

Швейцарец в Австралии

Австралию выбирали и выбирают для жизни люди самых разных национальностей, из самых разных стран. Главными коренными жителями считаются аборигены, которые пришли и приплыли в Австралию из Азии 40-60 тыс. лет тому назад (ученые спорят о хронологии). Вторым коренным народом считаются островитяне Торресова пролива, который отделяет Папуа-Новую Гвинею от Австралии.

Затем, уже много лет спустя, благодаря открытию Джеймсом Куком Австралии для Великобритании (1770 год), сюда устремились жители британских островов и до сих пор в составе населения преобладают лица британского происхождения (англичане, шотландцы, ирландцы, валлийцы), а английский является национальным официальным языком страны.

Интересно, что китайцы, привлеченные открытием месторождений золота и желанием разбогатеть, также давно поселились в Австралии – они здесь с XIX века. В наших краях, в Атертоне, одном из главных городов плоскогорья Атертон, есть даже китайский музей с китайским храмом. Но в большом количестве китайцы стали прибывать с 90-х годов прошлого столетия и сейчас это одна из самых крупных этнических групп страны.

В Австралию прибыло также много итальянцев и, скажем, городок Иннисфейл, в 90 км к югу от Кэрнса, считается итальянским поселением – там много жителей с итальянскими корнями. Мельбурн считается самым крупным греческим городом после Афин. В Австралии проживают также немцы, кстати, основавшие здесь виноделие (австралийские вина имеют хорошую репутацию в мире), испанцы, португальцы. Немало выходцев из Латинской Америки (Аргентина, Чили, Сальвадор, Бразилия и др.), Скандинавии, Юго-Восточной Азии, Франции, арабских стран, Индии, СССР и современных республик бывшего СССР. Список можно продолжить.

Есть и швейцарцы, которые покинули свою богатую и благополучную страну, поскольку их привлекли уникальные природные красоты, культура и просторы Австралии.

С одним из них – Р. — у меня состоялся обстоятельный разговор в прошлую пятницу во время ужина нашей гей-группы. Он впомнил меня по поездке на остров Хинчинбрук шесть лет тому назад. У нашей группы были превосходный круиз на кораблике по заросшей мангровыми зарослями извилистой речке, вокруг этого большого острова и малых островов поблизости, основательная пешая прогулка по большому острову, ночевка в домиках караван-парка в городке Кардвелл, который находится на материке прямо напротив острова Хинчинбрук, прекрасный ужин в ресторане Кардвелла.

Р. приехал из Сиднея, где живет почти 40 лет, вместе со своим другом французского происхождения. Они остановились у нашего общего приятеля П., который, кстати, проводит жаркие тропические месяцы (декабрь-март) вместо Кэрнса в Сиднее. Раньше у П. была своя небольшая квартира в Сиднее, но он ее продал и снимает теперь апартаменты в одном из центральных районов Сиднея. (В Кэрнсе у него своя квартира, поскольку это все же основной для него город.) Благодаря такому длительному пребыванию в Сиднее, гей-столице Австралии, П. посещает двухнедельный гей-кинофестиваль, созерцает парад гордости «Марди Гра», активно общается с приятелями-геями и наслаждается атмосферой и культурой этого замечательного города, куда я, кстати, поеду через полторы недели почти на пять дней.

Р. и его приятель остановились у П. и в этот свой приезд. В общей сложности они здесь пробудут неделю. Ну вот, мы снова встретились, через шесть лет. Тогда нам не довелось обстоятельно побеседовать, но в этот раз и у него и у меня было желание пообщаться. Я в тот вечер в основном беседовал с ним. Ему примерно 70, он прекрасно выглядит, следит за собой. И он оказался интересным собеседником.

Родился Р. в небольшом городке под Цюрихом, немецкий является его основным языком, но поскольку его отец был билингвом (немецкий и французский языки), Р. прекрасно освоил французский. Затем, обладая очевидными языковыми способностями, успешно овладел английским. В качестве профессии он выбрал гостиничное хозяйство и закончил соответствующий колледж во франкоязычной Лозанне. Кстати, места, которые он упоминал в разговоре, мне были знакомы, ведь я пять лет жил и работал в Женеве и изъездил Швейцарию вдоль и поперек. Однако, сейчас мне гораздо легче общаться по-английски, чем по-французски (столько лет прошло!), поэтому мы беседовали по-английски.

Швейцария в годы его молодости была очень консервативной страной, он понял, что реализовать себя как гей он там не сможет, поэтому решил освоить мир, попутешествовать и поработать в разных странах. Он работал менеджером в отелях на Багамах, Таити, поездил по США, где активно поучаствовал в веселой жизни Сан-Франциско, тогдашней гей-столице Америки.

Он также посетил Австралию, где ему понравилось и где ему предложили работу в 5-звездочном отеле в центре Сиднея. Он решил здесь обосноваться и его трехмесячная гостевая виза без особых трудностей переросла в постоянную — по его словам, в те годы получить ПМЖ и гражданство было просто, не то, что сейчас.

Он встретил привлекательного мужчину своего возраста, голландского происхождения, с которым прожил 18 лет. Расстались они по инициативе Р., который обнаружил, что его партнер уже несколько лет встречается с молодым парнем за его спиной. «Менаж а труа», то есть жизнь втроем, предложенная партнером-голландцем, Р. не устраивала (кстати, он сказал, что не видел успешного долгосрочного существования таких тройственных союзов). Р. вдруг оказался холостяком, а, кстати, связь его бывшего партнера с молодым человеком продлилась недолго. Р. поддерживает нерегулярный контакт с голландцем. Тот нашел себе китайца с ребенком, которого вместе с ребенком бросила жена. Ребенок остался в Китае на воспитании бабушки и дедушки. Китаец, который поехал учиться в Австралию, смог остаться благодаря событиям на площади Тяньаньмэнь 1989 года (гумантиарная виза), но очень скучал по сыну. Однако, по понятным соображениям, он не мог вернуться в Китай, поэтому его новый партнер-голландец взялся за дело. И ему удалось привести в Австралию 5-летнего мальчика! Р. до сих пор удивляется. Голландец и китаец по-прежнему вместе, а мальчик повзрослел и стал студентом, радует своих однополых родителей.

У Р. после разрыва отношений были только краткосрочные связи, но уже два года у него имеется партнер, выходец из Китая, который пишет докторскую диссертацию. Очень талантливый человек, по словам Р. Сейчас он учится в Канберре, это хотя и недалеко от Сиднея, но все же другой город. Р. надеется на нормальную жизнь, когда китаец вернется в Сидней. Я уловил сомнение в тоне его голоса, может, почудилось. Китаец примерно на 20 лет моложе Р. и находится глубоко в клозете/чулане. Он из китайской провинции и там в него вдалбливали, что быть геем – это очень плохо, так что он не собирается открываться своим родителям и сам полон внутренней гомофобии. О том, что у них отношения гей-пары, Р. и китаец не говорят. Просто отличные друзья, которым нравится общество друг друга и взаимный секс.

Кстати, сам Р. припозднился, по его словам, с каминг-аутом, но, тем не менее, уже с давних пор живет гей-жизнью. Когда он рассказывал об успешной группе любителей природы в Сиднее, состоявшей из геев и лесбиянок, я вспомнил поход с палатками в одно красивое место под Сиднеем и вспомнил его. Во время похода я в основном общался с другими геями, но Р. мне понравился своими манерами. Однако, меня больше тянуло к другим, моим ровесникам и помоложе. К слову сказать, там у меня ни секса ни дружбы не образовалось, к сожалению, а примерно через полтора года я покинул Сидней вообще. Больше почему-то я в походы той группы не ходил. Появились другие дела и заботы. Но те два дня запомнились и запомнился Р., которого я неожиданно увидел снова много лет спустя во время поездки на остров Хинчинбрук под Кэрнсом и снова позавчера. В этот раз мы обменялись телефонами и, возможно, встретимся на чай-кофе в Сиднее. Если это произойдет в субботу или воскресенье, то, возможно, я увижу и его китайского бойфренда, который нередко приезжает в Сидней из Канберры на выходные.

В заключение скажу, что сейчас Р. на пенсии. В течение 18 лет до пенсии, покинув пост отельного менеджера, он работал в учебном колледже и был связан с учебно-методической работой по гостиничному хозяйству. Хорошая была работа, но на пенсии ему нравится больше.

Да, а та сиднейская гей-группа любителей природы распалась, к сожалению, и он с интересом слушал о нашей вновь созданной аналогичной группе здесь, в Кэрнсе.

Мне понравилась беседа с ним и я надеюсь на продолжение дружеских контактов.

Три австралийских старика-гея: Старик третий (окончание)

Большой мечтой Д., после связей с долгосрочными и краткосрочными бойфрендами, путешествий, яхтенного и велосипедного проектов, было обретение подлинной стабильности, которую, по его мнению, мог дать только поселок для пенсионеров. При этом не требовалось, чтобы это был по составу поселок геев или мужчин той или иной сексуальной ориентации. Нет, обычный благоустроенный поселок для пенсионеров, даже с преобладанием старушек, годился для земного рая. Больше не будет переездов, суеты – а только определенность и однозначность в окружении благородного населения старшего возраста.

Он нашел небольшой удобный домик в таком поселке за ту же сумму – 270 тыс. долларов. И кругом – сплошные старушки. Они его не трогали, а он не махал перед их напудренными личиками радужным флагом. Полная гармония.

Мне это почему-то казалось абсурдным и я, винюсь, заявил ему, что он нашел себе гроб. Большой, с туалетом и душем, а также деревьями и цветочками, но гроб. Меня раздражало то, что Д. делал такую эмфазу на желании прожить там до конца – решительно и бесповоротно. До конца, и точка.

К сожалению, должен сказать, что мои слова оказались пророческими в довольно скором времени – примерно через два года Д. не стало. Конечно, я сказал в шутку, я любил над ним подтрунивать, как и многие другие, но получается, что этот дом его убил и действительно укоротил его годы на земле. А ведь по всем параметрам, обладая безмятежным, себялюбимым характером и превосходным здоровьем – ни на что не жаловался, Д. должен был дожить по меньшей мере до 90, но никак не до 72.

Д. до конца не переставал надеяться на то, чтобы устроить личную жизнь – найти потрясающего старшего друга. Но старших товарищей он раздражал своим характером и у него никак не получалось. Он нашел одного – Б., километрах в 200 от Кэрнса, примерно его возраста (как ни странно), который в молодости был художником, причем талантливым, а потом стал кулинаром, то бишь шеф-поваром. Когда я его увидел, уже после разрыва им отношений с Д., передо мной предстал волосатый, пузатый мужичок, как оказалось, с массой заболеваний типа диабета, в голубой, не первой свежести майке. Мы его навестили по инициативе Г. Помимо знакомства с этим необычным человеком, которому в свое время оказывал гостеприимство Г., меня прельстила возможность проехать к находящемуся неподалеку известному водопаду Wallaman Falls, самому высокому одноструйному водопаду Австралии (действительно очень красивому).

У Б. мы с Г. остались ночевать. Б. постелил несвежее черного цвета постельное белье, поэтому я спал в одежде. Б. ходил по дому в майке без трусов, что меня мало вдохновляло. Но юношеские картины, которые он сохранил, произвели на меня впечатление. Я сказал, что жаль, что он не развил свой талант – далеко бы пошел. Но тогда в молодости он решил, с подачи отца, что на жипопись не проживешь и что надо обрести надежную профессию. Так Б. стал поваром. И действительно он приготовил потрясающий ужин. Талантливый человек, но со сдвигом по фазе, выбравший захолустье с препаршивым домом. Как ни странно, он сам был доволен своим выбором и образом жизни. Порой он выезжал в Кэрнс и Таунсвилл для гей-секса.

Он в свое время очень понравился Д., который провел у него несколько дней и потом посещал периодически и нам взахлеб рассказывал о Б. и счастливой грядущей жизни с ним. Но Д. достал Б. своей назойливостью и тот довольно грубо его прогнал.

Д., будучи неисправимым оптимистом, поиски партнера не прекратил и, когда отошел от разрыва, стал осваивать сайты знакомств и нашел японца под 90, с которым, по его словам, у него была содержательная переписка.

Д. даже задумывался об основательном изучении японского языка. Пользуясь случаем, поведаю о языковом багаже Д. Он свободно говорил по-английски, хотя и с акцентом и ошибками. Родным языком был немецкий, но он его нечасто практиковал в Австралии – приятели в основном попадались ненемецкого происхождения. Когда он был в Германии, поездка в которую ему почему-то не понравилась, как не понравились современная страна и современные немцы, то говорил по-немецки без удовольствия, он его подзабыл. Д. также говорил по-итальянски, но, лишившись партнера-итальянца, стал его забывать. В числе языковых проектов у него были японский и французский, но эти проекты, по воле судьбы, остались нереализованными.

Продолжу об отношениях Д. с японцем. Д. так в него поверил, что пригласил его к себе домой, в Кэрнс. Тот приехал, но оказалось, что он больше годится в жильцы дома для престарелых с интенсивным уходом, чем в бойфренды. Однако, условия в доме Д. он нашел приемлемыми и стал закрепляться. Но получалось, что Д. как бы выжимал сок из сухой сосновой шишки. Д. чуть ли не лез на стенку от отчаяния. Он советовался с нами, что делать, как убедить японца вернуться на родину. После долгих уговоров японец, который приехал без обратного билета, согласился, но при условии, что Д. купит ему билет в Японию. Это было ударом для прижимистого Д., но ничего не оставалось делать, как купить билет и избавиться от японца.

Вскоре после этого Д. задумал поездку на остров в малой стране недалеко от Австралии, чтобы развеяться и отдохнуть, но перепутал время, пропустил рейс и потерял деньги. Мы поразились: что происходит с таким бережливым Д., который крохоборничает, экономит каждый цент, а тут стал швыряться тысячами? Оглядываясь назад, могу сказать, что, вероятно, у него появились клинические симптомы. Вскоре, рассказывали, он упал на улице – обморок. И наконец диагноз – рак мозга. Ровно два года назад его положили в больницу и установили, что операция невозможна, так как опухоль была в форме паука или осьминога, охватившего всю поверхность мозга сверху и проникшего в извилины повсюду.

К сожалению, Г. меня информировал о помещении Д. в больницу не сразу, а через пару недель. Я бы, конечно, пришел на следующий день. Когда узнал, сразу же поехал – человек, которого я хорошо знал, в беде. Былой негатив испарился.

Я узнал, что Д. объяснили в подробностях его состояние и прогноз – осталось жить несколько месяцев, поскольку это была агрессивная, быстрорастущая опухоль. Ему все же предложили лечение – лучевую терапию или химиотерапию. Однако, когда Д. узнал, что такое лечение лишь затянет неизбежное и причинит при этом страдания и мучения, он отказался. Так что ему оказывался паллиативный уход – давали действенное обезболивающее.

Его приятели, включая меня, бывали у него часто, я примерно два раза в неделю, поэтому без компании он долго не оставался. Он проникся ко мне и всегда был рад видеть, а я с печалью осознавал, что теряю, как бы ни странно это звучало после моего весьма критического рассказа о нем, близкого человека и друга. Мы с ним полностью помирились.

Справедивости ради, надо сказать, что он был трудным пациентом, жаловался на медсестер и врачей, выдвигал необоснованные требования по уходу, грозился даже жаловаться на них. Мы старались сгладить его такое поведение. Ведь уход был адекватным, хорошим. В периоды просветления с Д. можно было вести содержательную, позитивную беседу, он много вспоминал, было интересно его слушать.

Еще я узнал, что за те две недели моего невовлечения к нему приходили социальный работник и юрист. Оказалось, что с родственниками – сестрой в Германии и ее потомством – он связь утратил. Сестра, как говорили, не приняла его как гея. Не оправдал он надежд и своей приемной матери, которая ждала от него внуков, она тоже не приняла его как гея. (Замечу, что приемные родители Д. давно скончались). Но он не пасовал, имел много связей с мужчинами (как правило, гораздо старше его) на германской земле. В этом смысле Д. был без комплексов – не душил в себе замысел природы.

Когда речь зашла о наследовании, то было оформлено завещание на троих: Г., А. (его главного друга), и Р., который в сентябре собирался жениться на трансгендерной властной Р., у которой уже отпилили все мужское внизу и создали влагалище, а также нарастили грудь то ли операцией, то ли гормонами. Р. и Р. выторговали себе дополнительный свадебный подарок – микроавтобус
(новый, недавно купленный Д.). Итак, имущество было формально поделено в завещании на три части: Г., А. и Р.+Р. Почему-то Г. был недоволен, когда я узнал об этом из общей беседы со старшей медсестрой. Г. не хотел, чтобы другие знали, что он в числе бенефициариев. Он просил меня не распространяться. Я все же считаю, что это лицемерная и необоснованная просьба – секреты мадридского двора. У меня остался неприятный осадок.

Интересно, что Г., который давно подготовился к финалу (сейчас ему 84, я его видел вчера на вечеринке, выглядел хорошо, бодро), сказал Д., что эту свою долю наследства, как и все свое собственное имущество – выручку от трех домов и проч. – он завещает канадскому университету на цели ежегодной стипендии для способного студента. Д. сказал, что окей, нет проблем. Вот так неожиданно решился вопрос о том, как потратить деньги. Вышло наспех и не удалось солидную сумму потратить на себя. Получается, что доведенная до предела бережливость сыграла с ним злую шутку. Состояние не досталось даже по-настоящему близкому человеку – бойфренду или партнеру — за неимением такового.

В конечном итоге Д. стал совсем немощным в кэрнской больнице и его перевели в дом для престарелых в Порт-Дугласе, городке примерно в 50 км к северу от Кэрнса. Мы его там навещали, он становился все слабее и слабее. У него была прекрасная отдельная палата, громадные стеклянные окна во всю стену выходили прямо в сад, уход был отличным. Но он уже, даже несмотря на свою страстную привязанность к пище, многое оставлял несъеденным. Многие часы он проводил в забытьи в кровати, иногда лицо делалось пепельно-серым. Наблюдать за всем этим было тяжело и грустно.

В середине октября мне пришлось уехать в Хобарт на ежегодную двухнедельную конференцию, но я надеялся застать его в живых по возвращении. Однако, 1 ноября, в Мельбурне, где я был транзитом из Хобарта в Кэрнс, находясь в автобусе, я получил звонок от Г., о том, что вчера Д. не стало.

Была кремация. Пепел разделили на две части: одну А. в нашем присутствии высыпал в море на любимом пляже Д. (где имелись укромные места для геев), а вторая несколько недель спустя была помещена в урне в небольшую нишу кирпичной стены колумбария.

После первого и второго случая мы устроили поминки. И была торжественная церемония в похоронном дворце (без гроба или урн) — здесь она называется «празднование жизни». Была произнесена речь, были выставлены на просмотр фотографии и документы.

На поминках трансгендерная Р. сказала, что дела Д. оставил в беспорядке, столько хлопот всем доставил и вообще человеком он был никчемным. Мне такое высказывание показалось диким, во-первых, потому что речь шла о внезапно заболевшем и умершем человеке, а во-вторых, потому что Р. вместе со своим женихом, а потом мужем Р., была бенефициаром и получила немало собственности в наследство от Д.

Я был ошеломлен таким внезапным уходом Д., его настоящие приятели, уверен, тоже. Мы порой его вспоминаем, я, как правило, молчу, слушаю других – разное говорят. Но земля несколько опустела без его взбаломашного существования. Мне его присутствия на земле не хватает, хотя он не был моим близким другом, хотя он был неоднозначным человеком.

Необычная, даже трагическая судьба, детская непосредственность и беззлобность по большому счету, оптимизм, жизнерадостность, умение преодолевать препятствия, романтические черты, искания…

Возможно, больше всего меня примирила с ним его беспомощность в конце, драма быстрого угасания еще вчера совершенно здорового и бодрого человека…

Я его нередко вспоминаю и храню его фотографии, которые мне разрешили взять. И решил поделиться воспоминаниями и чувствами с вами.

Три австралийских старика-гея: Старик третий (продолжение)

Вторым большим «проектом» Д., который мне особенно запомнился, было его внезапное увлечение велоспортом. Было впечатление, что просто втемяшилось деточке в голову. Вынь да положь.

У Д. было много свободного времени и, возможно, он несколько утомился лекциями старших товарищей, которые критиковали его, как мальчика, за разные аспекты его жизни, за те или иные поступки или решения. Он сам, будучи болтливым, их раздражал и провоцировал на нравоучения, но внимательно выслушивал и соглашался: да, мол, дерьмо я собачье, но мне скучно, книг я не читаю, телевизора не смотрю, увлечений, кроме еды нет, а она бывает в основном только раз в день, как время занять? (Так это выглядело в моем представлении). Он разъезжал на своем микроавтобусе по разным красивым местам поблизости, чтобы просто куда-то поехать, порой присоединялся к нашим мероприятиям, но в принципе каждодневной рутиной был поход в клуб для обеда и послеобеденное сиденье на лавочке в центральном торговом комплексе на втором этаже, где бывало от одного до трех-четырех престарелых пенсионеров, которые делились друг с другом богатым опытом и наставляли 65-летнего малыша Д. уму-разуму.

Все же он был вовсе не овощ и время от времени решался на большие поступки: поездка за рубеж, покупка новой квартиры и переезд в нее, обучение морскому делу и работа юнгой на паруснике, велопробеги.

Он вступил в велосипедный клуб, который в основном состоял из людей, отдавших этому виду спорта многие годы, порой десятилетия, по-настоящему опытных и увлеченных. Ему, видимо, нужна была их большая энергия, ему вдруг расхотелось все время сидеть на лавочке, организм взбунтовался — и он погрузился в велоспорт. За два года, которые он отдал этому увлечению, он купил три профессиональных велосипеда, один дороже другого, – это при его-то скупости. Он, как мальчишка, поверил, что всё, наконец-то обрел настоящее и потрясающее!

Он взахлеб рассказывал нам о сложнейших и длиннейших маршрутах, которые осваивал, и я поражался, как человек под 70 мог наравне с крутыми молодыми парнями все это постичь и выдержать. Он говорил, что там была помощь и поддержка, всегда подскажут, как заменить проколотую трубку и т.п. Даже была машина сопровождения для чрезвычайных ситуаций, но он всё сам выдерживал и всему научился.

Д. обрёл прекрасную физическую форму, посвежел, я диву давался. Он выглядел гораздо моложе своих лет – 10 точно можно было скинуть.

И вдруг он заявляет, что велоспорт – это не для него, это несерьезно, это дурость. Он его резко бросает примерно через два года. Внезапно начал, внезапно закончил. Я был поражен и уязвлен. Как будто мне плюнули в лицо.

Ведь одно дело – одноразовый круиз в качестве юнги на яхте с мальчишками, а другое дело — велоспорт, которым он восхищался, в котором были задействованы взрослые люди, в котором он намеревался стать профи. Но и тут: фути-нати.

Я был особенно задет еще и потому, что сам люблю велосипед, — пусть не до фанатизма, но очень люблю. И несмотря на свое скептическое отношение к Д., я все же желал ему успеха, надеялся, что он здесь наконец-то «выйдет в люди». Нет, отбросил велоспорт легко и бездумно, как и многое другое раньше.

Расскажу попутно кое о чем. Об этом, уже после смерти Д., мне рассказал Г., герой моего первого рассказа о стариках-геях. Оказывается, Д. трудные участки, причем весьма протяженные, проводил в машине сопровождения, а потом как ни в чем ни бывало присоединялся к финалистам, команде победителей. Г. буквально шипел от раздражения. Еще Г. был страшно недоволен тем, что Д. оставил без поддержки своего многолетнего партнера Р. в период, когда тому такая поддержка была нужна больше всего. Неблагодарная, эгоистическая тварь, по мнению Г.

Однако, сразу добавлю, что у Г. с Д. были гораздо лучшие отношения, чем у меня с Д. В частности, Д. каждое утро приходил к жившему неподалеку Г. на утренний чай, причем со своим пакетиком чая (это уже из области абсурда, но к Г. и Д., как вы, наверно, поняли, с общей меркой не подойдешь). Д. вываливал все свои проблемы и прожекты на Г., а Г. всегда гордился своей терпеливостью, позитивным отношением к жизни и умением слушать других людей, что бы те ни говорили. Кроме того, Г. любил экзотику – видимо, Д. для него был как негр из племени мумба-юмба. К таким туземцам Г., проработавший много лет в отдаленных местах Африки и Индонезии, привык и полюбил их изучать. К тому же, ему, как дисциплинированному, запрограмированному англо-саксу, нужна была отдушина. И Д. неплохо играл роль непредсказуемого дикаря с перьями. Бесплатное шоу.

И, но это уже мои догадки (правда, основанные на рассказе самого Г.), Г. ценил то, что Д. его как-то возжелал и занялся с ним любовью, а с любовью и сексом у 80-летнего Г. было не густо. А тут относительно молодой мужчина так мило поступил! Я предполагаю, что за те сладкие моменты Г. ему многое прощал.

Еще я хочу упомянуть о стремлении Д. переехать в поселок для престарелых, райское место, в его представлении, где есть уют и где можно, прожив долгую жизнь, умереть в условиях комфорта, заботы и безопасности. И второй момент, который я хочу упомянуть, — это его озабоченность по поводу того, куда денется его состояние после его смерти. Д. хотел всё на себя потратить по последнего пфенинга, но в тоже время не хотел остаться нищим, если Бог ему решит подарить долгую жизнь, а окажется, что деньги потрачены раньше времени. Это его терзало и этой озабоченностью он со мной делился во время наших редких встреч. Подробнее об этих двух моментах и о другом – в продолжении.

Три австралийских старика-гея: Старик третий (продолжение)

Итак, о жизни Д. в Австралии и особенно в Кэрнсе. Прибыв в Австралию, он решил поработать в разных местах, в частности, на кораблях, совершавших круизы с туристами по морям и океанам, затем пожить и поработать в Новой Зеландии, с которой у Австралии теснейшие связи. В Новой Зеландии он нашел спутника жизни, привлекательного мужчину лет на 20 старше его. С ним он прожил несколько лет.

Точно не помню, что случилось с их «браком», но Д. вернулся в Австралию, пожил в Сиднее и некоторых других местах, пока не остановился на Брисбене, столице штата Квинсленд. Там он обрел работу электриком в университете, а также любимого человека — Р., итальянца по происхождению, старше его на 25 лет (я нашел более точные сведения — его годы жизни: 1915–2006; он умер в 90 лет). Я уже говорил об их отношениях, но сейчас дополню. Они были по-настоящему привязаны друг к другу, однако жили отдельно, хотя и по соседству. Виделись каждый день, Р. прекрасно готовил, а Д., учитывая то, что Р. был на пенсии, нередко покупал продукты. Они много общались, нежно относились друг к другу, порой был секс, хотя это было отнюдь не главным в их отношениях. Д. выучил итальянский и они стали говорить не только на ломаном английском, но и по-итальянски. Любовь к итальянскому Д. сохранил до конца жизни. Знал он его на бытовом уровне, но этого хватало для общения с любимым человеком.

Родственники, в том числе сын Р., не слишком одобрительно относились к тесным связям патриарха семьи с Д., но, поскольку Р. не афишировал гей-аспект их отношений, то считалось, что Д. просто очень близкий друг, а стареющему Р. нужна постоянная компания и Д. казался относительно безвредным. И все же в начале родственники Р. пытались исключать Д. из семейных торжеств (а для итальянцев семья превыше всего, такие торжества – важнейшие для них события), но Р. категорически настоял на включении Д. в круг «приближенных к императору», так что немец Д. неизменно принимал участие в мероприятиях итальянского сообщества. Он не наглел, вел себя вежливо и уважительно, так что его терпели. Хочу заметить, что Д. не походил на замызганного маслом и сажей рабочего, работа в университете была почти «беловоротниковой», непыльная, негрязная и ненапряженная. Хватало времени побеседовать с коллегами, профессорско-преподавательским и административным персоналом. А, как говорится, с кем поведешься, от того и наберешься. Одним словом, хотя Д. и не выглядел аристократом, но и не выглядел полупьяным Гришкой-сантехником в рваной замусоленной майке. Кстати, Д. практически вообще не употреблял спиртного.

Он был плотного сложения, но отнюдь не толстым, и имел чистую, хорошую кожу и свежий цвет лица. Следил за собой.

Прежде чем я перейду к другим аспектам его жизни, закончу о Р. Как я писал, его в конечном счете поместили в брисбенский дом для престарелых. Д. решил, что бремя ухода за немощным Р. было бы для него непосильным, поэтому, выйдя в отставку и продав брисбенскую квартиру, он решил переехать в тропический рай – Кэрнс, где бывал раньше и где ему понравилось. Причем Кэрнс находится в том же штате (Квинсленде), что и Брисбен, поэтому психологически было легче переезжать. Д. говорил нам, что иногда он звонил Р., был в курсе, но физические и интеллектуальные функции Р. постепенно угасали. Р. скончался примерно через 4 года после переезда Д. в Кэрнс. Д. на похороны не поехал, сославшись на то, что его присутствие не доставило бы радости сыну Р. Но решение Д. нас удивило, мягко говоря.

Д. довольно быстро перевернул старую страницу своей жизни – многолетнюю связь с Р. – и сразу же открыл новую, переехав в Кэрнс.

Влился в нашу группу, познакомился с другими геями старшего возраста. Как обычно, он предпочитал геев старше его. Но он сам уже продвинулся в годах, поэтому возрастной разрыв неизбежно сокращался – уже приемлемым считалась разница в 15 и даже 10 лет.

Была заметна его бережливость, если не сказать скупость или скаредность. Приведу лишь один пример (можно десятки, но стоит ли это делать?). Он почти каждый день с приятелями обедал в одном клубе, который предлагал дешевый шведский стол в надежде на то, что посетители потом оставят приличную сумму в игорных автоматах (у нас многие клубы как мини-казино). Так вот говорили (я сам на такие обеды не ходил – я же работал днем), что, во-первых, Д. там поглощал невероятное количество пищи, наедаясь на весь день, это была для него комбинация завтрака-обеда-ужина, а, во-вторых, несколько раз пытался унести еду с собой в салфетках – как-то ему удалось, но несколько раз его попытки пресекли и заставили оставить в ресторане эту пищу (на вынос не полагалось брать), которую потом вывалили, в санитарно-гигиенических целях, в мусорный бак.

Сам я на гей-вечеринках видел, с какой жадностью он набрасывался на еду. Скажем, если потом предстоял кинопросмотр, он мог уйти после шведского стола, который устраивался до киносеанса. А если приятели его заставляли по соображениям приличия и из уважения к хозяевам остаться на фильм, он делал это с неохотой и позевывал.

Мы, даже после его похорон, обсуждая его жизнь, задавались вопросом, откуда была такая жадность к еде? Решили, что, наверно, это следствие психической детской травмы, которая ему была нанесена в голодном военном и послевоенном Берлине.

Д. ни разу не пригласил нас к себе не то, что на завтрак, обед, ужин или вечеринку, но даже на чашку чая. Мы подшучивали над ним, а он отшучивался. Он был неглупым человеком, знал свои слабости, но поделать ничего не мог. Если он ехал даже в страну третьего мира (а он любил путешествовать), такую как Марокко или Филиппины, все равно выбирал самую дешевую грязную гостиницу с самым дешевым номером или койко-местом. Не потому, что не хватало денег, а по привычке. Он сам шутливо открыто признавался в такой бережливости, говорил даже, что в молодые годы экономил еще больше, до предела. Это было частью его натуры и он не хотел и не умел от этого избавиться. Даже если при этом выглядел нелепо, как шут гороховый.

Однако, это не мешало ему жить, он мог быть интересным собеседником – многое повидал, умел свои опыт, наблюдения и знания связно и занимательно изложить, проявлял искренний интерес к культуре других стран. Но мог также стать невероятно навязчивым и нетактичным, поэтому у меня с ним произошло охлаждение отношений. Интересно, что в малых дозах я его все равно выносил, всегда интересовался его жизнью, путешествиями, но держал на расстоянии, чтобы не допускать его назойливости и фамильярности. Он меня не переставал поражать своим юношеским энтузиазмом, любознательностью, «проектами».

Из «проектов» упомяну только два, меня по-настоящему поразившие. Он вдруг решил стать моряком в 65-летнем возрасте, при этом обучаясь морскому делу вместе с подростками в возрасте 13-16 лет. Планировался настоящий многонедельный круиз на паруснике с большой командой мальчишек. И он записался в юнги. Нашему удивлению не было предела, но он зажегся идеей и ничто не могло его остановить. Естественно, он не сказал там никому, что он гей, а руководство решило, что неплохо будет иметь на борту парусника дополнительного старшего товарища, который к тому же оплачивал свой проезд. Будет помогать присматривать за разудалыми мальчишками. Мы шутили, что его главной мотивацией было желание видеть неизбежную утреннюю эрекцию пацанов. Но это, конечно, было шуткой, поскольку мы знали его предпочтения.

Однако, шутка шуткой, но, может, в ней была доля правды. Он иногда казался антропологом: его интересовали необычные аспекты разных людей. Отклонюсь в сторону, но приведу в этой связи такой пример. Как-то мы устроили поход с палатками, устроили костер под звездами, расслабились, он проникся атмосферой и стал почему-то рассказывать о сиднейских мужчинах, которых встречал в гей-саунах. Причем стал выдавать такие подробности, как, например, невероятная длина мужского достоинства одного из посетителей, причем с массой сравнений и комментариев, что я не выдержал и пошел спать в свою палатку. Мне такой анатомически-физиологически-антропологический детальный рассказ показался скабрезным и неинтересным. Создавалось впечатление, что он ходил в сауну не для секса или оздоровительных процедур, а для наблюдения за людскими аномалиями.

Продолжку о паруснике. Оказалось, что его пребывание там было весьма успешным. Самое главное – это то, что еды было по приниципу «ешь – не хочу». Вернулся он пожирневшим. Мы шутили по этому поводу, но он не способен был обижаться на нас. Вес он через несколько недель сбросил, перейдя на привычное одноразовое питание. Что касается команды, то его хорошо приняли, он вписался благодаря своему добродушному и услужливому характеру, и в целом остался довольным. Но вот цель достигнута – нелегкий проект осуществлен, и он потерял интерес к яхт-клубу и к подобным круизам. Его любопытство было полностью удовлетворено, задача выполнена, он себе доказал что-то важное.

И, кстати, я это оценил. В людях меня привлекают целеустремленность, энтузиазм и жизнерадостность. В данном случае это было важнее очевидной несуразности других аспектов.

О втором «проекте» и о многом другом – в продолжении.

Три австралийских старика-гея: Старик третий (продолжение)

Продолжу. Д. родился в 1940 г. в Берлине. Его вместе с другим ребенком – девочкой — усыновила одна немецкая пара. Как это произошло, он не рассказывал. Но намекал на то, что, возможно, он еврейского происхождения. Выводы делайте сами. Однако, он лишь намекал в несколько шутовской манере. Так что мы точно не знали. Образования существенного – вуз или что-то подобное – он не получил, у него была какая-то рабочая специальность. Когда он переехал в Брисбен, уже будучи в Австралии, то устроился на непыльную, по его словам, работу электриком в университете, где проработал много лет до ухода в отставку.

Жизнь в военном и послевоенном Берлине, по его словам, была нелегкой. Он точил зуб на русских солдат, которые с немцами плохо обращались, как он говорил. Я эту тему не поддерживал, помня о тех страданиях, которые причинила Германия советскому народу, включая русских. Я так ему и сказал, поэтому эту тему он мог обсуждать лишь с другими. Мне был неприятен тон его высказываний по этому вопросу. Если бы услышал что-то умное и глубокое, то тему бы с ним обсуждал, а таких поверхностных суждений, без признания вины Германии в войне, я не принимал. Но он отличался поверхностными суждениями по многим вопросам, поэтому я его слишком строго не судил.

Продолжу о послевоенном Берлине. Итак, в конце концов он встал на ноги, получил, видимо, ремесленное образование, устроился на работу, причем нашел работу в Западном Берлине, хотя сам жил в Восточном (советской зоне оккупации, затем столице вновь сформированной ГДР). Почти ежедневно пересекал тогда довольно слабо контролируемую границу между двумя противоположными системами – социалистической и капиталистической. Д. имел возможность сравнивать и выбор склонялся в пользу Запада.

Контроль все же был, но подразумевалось, что поскольку у человека есть жилье и имущество, а также семья в Восточном Берлине, он вернется. К тому же, Западный Берлин находился почти на осадном положении – анклав во враждебном окружении. В то время как в Восточном Берлине, как и во всей ГДР, строилось светлое будущее при помощи СССР, и коммунистические власти страны были уверены в преимуществах нового строя. Однако, пропаганда действовала эффективно не на всех, жители восточной части, перейдя в западную, порой там оставались. Созрело такое решение и у Д. – он был материалистом и хотел лучшей материальной жизни. Он знал, что надо поступить так, чтобы не вызвать подозрений властей ГДР. В тот день он ничего не взял из вещей, а со своим рабочим чемоданчиком с инструментами, как обычно, пересек границу, но назад не вернулся. Он стал гражданином вражеской страны – ФРГ. Приемные родители и сестра остались в ГДР, планом он с ними не поделился. И потом связь поддерживал весьма поверхностную, а нам почти ничего не рассказал о приемных родителях и о сестре. Мы даже не знали, как связаться с его сестрой, когда он умер в 2013 году.

Были ли такие отношения с приемными родителями, которые его спасли и вырастили, а также с сестрой, пусть не родной по крови, но родной по воспитанию, отражением его эгоизма или чем-то другим, мы не знаем. Но то, что он был эгоистом, это было очевидно. Однако, не злым и не злобным, а добродушным, почти безмозглым в этом отношении.

Как я говорил, он пересек границу незадолго до ее закрытия и начала строительства Берлинской стены. Официально она именовалась «Антифашистским оборонительным валом», это была инженерно-оборудованная и укреплённая государственная граница Германской Демократической Республики с Западным Берлином, построенная 13 августа 1961 года. Утечка жителей прекрасной социалистической страны на гнилой Запад прекратилась. Но Д. успел сделать ноги.

Из Западного Берлина он переехал на основную территорию ФРГ. Пожил там какое-то время, а потом в нем проснулась любознательность – желание узнать экзотический мир, проснулся дух авантюризма, и он решил уехать далеко-далеко, в страну кенгуру, коала и тропических морей.

О его жизни в Австралии и о многом другом – в продолжении.

Три австралийских старика-гея: Старик третий

Наконец дошла очередь до последней части моего «триптиха». Признаюсь, на место героя третьей части я сначала наметил другого человека. Но он стал редко появляться в наших кругах, а я с ним познакомился около года тому назад и не успел его изучить, по-настоящему понять, хотя его необычный жизненный путь и особенно резкая перемена в 70-летнем возрасте меня впечатлили, даже поразили, поэтому на него пал первоначальный выбор. В конце концов я устал ждать пополнения впечатлений и информации и решил этот «проект» отложить в сторону. Если он все же проявится в ближайшие месяцы, то вернусь к «проекту», в отдельном очерке.

На место третьего героя триптиха я определил не менее, а, возможно, более интересного старика. У меня были сомнения, стоит ли писать о недавно усопшем человеке с противоречивым характером. А также о его внезапном недуге, мучительном угасании и смерти, которые так поразили меня и воспоминания и впечатления о которых всё время всплывают.

Но начну. Я с ним познакомился примерно 12 лет тому назад, через два года после своего переезда в Кэрнс и примерно через год после своего вовлечения в давно сформировавшуюся гей-группу, в которой я обрел хороших приятелей и благодаря которой я принял участие в многочисленных интересных мероприятиях: походах с палатками, однодневных пеших прогулках, домашних вечеринках, ужинах, обедах и бранчах в хороших ресторанах. Многое повидал, многое узнал, многое обсудил и, должен сказать, что эта группа, состоящая в основном из немолодых мужчин, во многом способствовала моему конечному «каминг-ауту», т.е. выходу из пресловутого клозета/чулана. Благодаря ей я по-настоящему почувствовал, что быть геем – это нормально и хорошо, никто на меня не давил, мы общались как обычные, незапуганные люди, и нас приветливо принимало окружающее общество. Я сам учился терпимости, умению понимать сложные судьбы людей. Кроме того, наша группа была многонациональной, поэтому я много узнал о культуре других стран, о проживающих в них геях, а также о жизни людей, включая геев, в других австралийских штатах, поскольку было немало тех, кто переехал в Кэрнс из Сиднея, Мельбурна, Перта, Брисбена, Аделаиды, Дарвина и других мест.

Д., герой моего рассказа, переехал в Кэрнс из Брисбена. Он принял участие в нашем походе к одной из рек к северу от Кэрнса. Надо сказать, что это был поход более чем средней степени трудности. Мне он давался нелегко – взбирались на гору, шли по неровным тропкам то вверх, то вниз. Новому участнику – Д. – тоже доставалось, но его переполняли юношеские энергия и энтузиазм, хотя из юношеского возраста он давно вышел, и он без жалоб поспевал за остальными участниками пешего похода. Он, казалось, с восторгом и бесшабашным оптимизмом начинал новую жизнь.

Оказалось, что он по происхождению немец, приехал в Австралию в начале 60-х, когда Австралия активно заселялась выходцами из Европы, которые за символическую плату – несколько фунтов (тогдашняя валюта страны – по образцу Великобритании) – могли приехать на пятый континент на пароходе. Путь был неблизкий, круиз длился несколько недель, но зато дешево да сердито – Австралия большинство иммигрантов не разочаровала, наоборот, они обрели достаток и возможность приобщиться к уникальной природе и культуре преуспевающей страны, которую мало затронула вторая мировая.

Д., оказывается, недавно ушел на пенсию. Я сначала удивился, поскольку пенсионный возраст в Австралии был тогда 65 лет (скоро будет 67 – и для мужчин и для женщин), но потом понял, что он получил накопительную трудовую пенсию (superannuation), а там критерии другие – можно уйти в отставку раньше, а, кроме того, у него были сбережения: от продажи жилья в Брисбене и проч. О деталях он не рассказывал.

Познакомившись со всеми, узнав, кто откуда, он сосредоточился на мне. Видимо, решил, что двум иммигрантам из Европы легче общаться, а, кроме того, испытывал (исторический, наверно) интерес к русским. Мне он показался несколько навязчивым, но мне пришлось принять огонь на себя, из вежливости, и 50% времени он беседовал со мной.

Я узнал, что у него много лет был бойфренд, итальянец, старше его на 20 с лишним лет. У итальянца были дети, но жил он отдельно, и Д. часто к нему наведывался – практически каждый день. Д. любил только мужчин гораздо старше его, предыдущий партнер был тоже гораздо его старше. К итальянцу Д. был очень привязан. Итальянец, судя по фотографиям, был красивым мужчиной в молодые годы, сохранил красоту после 70, хотя уже другого рода, которая бывает у стариков благородной наружности. Д. говорил, что секса у них было мало, и то только в основном в начале, но Д. не возражал, по его словам, его либидо было небольшим. Ему прежде всего нужен был поживший мужчина — надежный старший товарищ и хороший компаньон. Д. даже выучился итальянскому, чем страшно гордился. Очень важно, что итальянец был прекрасным кулинаром, ведь Д. к пище был неравнодушен. Сам готовить не умел и так и не научился этому, поэтому это качество бойфренда было ценным. Старому итальянцу тоже нужна была компания, к тому же, в молодые годы и даже старше, как я потом увидел на фотографиях, Д. был весьма привлекательным, если не сказать, красивым, мужчиной. (Правда, к моменту нашего знакомства его красота увяла, это был человек обыкновенной наружности, неплохо сохранившийся, но выглядел на свой возраст, несколько потрепанным. К тому же, он был слишком суетливым и болтливым, что снижает привлекательность.)

Мне стало легче с ним общаться, когда я узнал, что в партнеры он неизменно выбирает мужчин гораздо старше себя, так что я ему явно не подходил для секса и партнерства. Он мне тем более. Во мне он искал просто друга.

Удивило меня то, что он уехал из Брисбена, когда итальянца поместили в дом для престарелых. То есть когда тому нужна была серьезная поддержка в унылом и безнадежном месте, его партнер-любовник его по сути дела бросил. Сам Д. дал и тогда и позднее довольно неубедительную аргументацию своего решения, но считал, что поступил правильно. Д. сказал, что ему звонит время от времени. В некоторых отношениях до Д. невозможно было достучаться.

В Кэрнс он приехал на микроавтобусе, где можно было ночевать, в спартанских условиях, что он вначале и делал, пока наконец, немало недель спустя, не подыскал себе квартиру, которую купил за наличные – кажется, за 270 тыс. австрал. долларов.

Но его необычная судьба началась гораздо раньше – в военной и послевоенной Германии. Особенно меня впечатлило то, как молодой Д. перешел из Восточного Берлина (ГДР), где он жил, в Западный Берлин незадолго до того, как закрылась граница и начала строиться Берлинская стена. Но об этом и многом другом — в продолжении.

Собрание гей-актива 16 июля

Наконец у меня появилась возможность рассказать, хотя бы вкратце, о собрании, которое состоялось в четверг, 16 июля, в здании QuAC. В принципе это здание принадлежит гей-общине Кэрнса (деньги на здание поступили в нашу общину по завещанию покойных (к сожалению) гей-активистов несколько лет тому назад). Это переделанное здание «Пицца-Хат». В нем был произведен существенный ремонт, убрали, конечно, вывеску пиццерии, перекрасили стены и крышу в другой цвет. Здание расположено в удобном месте, недалеко от самого центра города. Кроме того, там нет проблем с парковкой. Есть и дворик, где мы раньше устраивали барбекю и прочие мероприятия с едой (например, рождественские вечеринки).

QuAC расшифровывается как Queensland AIDS Council (Совет штата Квинсленд по СПИДу). Раньше организация именовалась QAHC — Queensland Association for Healthy Communities (Ассоциация штата Квинсленд для здоровых общин). (Замечу, кстати, что QuAC и QAHC по-английски произносятся одинаково – «квэк»).

Три с половиной года назад к власти в нашем штате пришло консервативное гомофобное правительство LNP (Либерально-национальной партии), которое решило резко урезать финансирование нашей организации, переименовать ее и радикальным образом сократить персонал. Таким образом, два года назад годовой бюджет по линии штата Квинсленд в размере 200 тыс. долл. испарился, почти все сотрудники во всех трех отделениях (Брисбене, Золотом побережье и Кэрнсе) были уволены и нанята горстка новых, которые занимаются почти исключительно вопросами СПИДа, причем получая деньги уже главным образом не из бюджета штата, а из федерального бюджета. Не буду вас обременять деталями: сложными аспектами реорганизации, переориентацией деятельности, ограничениями и проч.

В результате этих мер центр практически исключительно теперь держится на волонтерах, не хватает денег на мероприятия для ЛГБТ-общины, на ремонт и эксплуатацию здания, на информационно-просветительную работу в отношении иных болезней, помимо СПИДа.

В свое время были, конечно, акции протеста, гневные письма и т.п., но такова ситуация на сегодняшний день. И, кстати, из-за сокращений пошла вверх кривая ЗППП (заболеваний, передающихся половым путём, таких как гонорея, гепатит В, хламидиоз).

Гей-община Кэрнса лишилась мощного единого центра, куда можно было прийти в любой день и получить совет, консультацию, даже сеанс психотерапии (особенно для молодежи, которая подвергается преследованиям из-за своей сексуальности). Труднее стало получить доступ к гей-библиотеке с книгами и DVD из-за ограниченных часов работы, ведь остались только добровольцы, которых часто отвлекают их основная работа или другие дела.

Конечно, гей-жизнь в городе продолжается, есть ряд гей-групп по интересам, но единый надежный центр исчез. Причем Кэрнс курировал большую территорию, включая такие города, как Таунсвилл и Макай (не говоря уже о более мелких), так что геи других мест штата тоже пострадали.

Но мы держимся, не теряем надежды на улучшение. В феврале этого года к власти пришло другое правительство, лейбористское, которое в прошлом активно поддерживало геев и выделяло нам ежегодный бюджет в 200 тыс долларов. Мы надеемся, что скоро, освоившись со своим статусом победителя, оно прислушается к нашим нуждам, выделит нам приличный бюджет, и жизнь в нашем гей-центре вновь закипит.

Как раз об этом мы говорили 16 июля на собрании, на которое явилось 22 человека. Присутствовал местный менеджер QuAC из Кэрнса и генеральный менеджер из головного отделения в Брисбене. Мы обсудили проблемы и перспективы. Самое главное, если восстановится наш бюджет, это возродить деятельность центра в прежних масштабах. Особое значение имело бы следующее: 1) восстановление информационно-просветительной работы по безопасному сексу, 2) восстановление службы поддержки молодых геев, 3) восстановление каждодневной доступности центра и его ресурсов благодаря постоянному присутствию на работе штатного сотрудника, 4) восстановление регулярных культурно-общественных мероприятий: вечеринок, семинаров, в т.ч. выездных на 2-3 дня с интенсивной программой отдыха и обучения, 5) восстановление выпуска многостраничного печатного информационного бюллетеня «Культура» на ежемесячной основе, 6) восстановление службы психологической поддержки ЛГБТ-лиц с суицидальными мыслями.

Обсуждались и другие вопросы. Было высказано пожелание провести новое совещание в ближайшее время, на котором будет согласован конкретный план работы центра в случае позитивных сдвигов благодаря деятельности нового правительства штата и с учетом новых факторов и предложений.

Сегодняшний бранч

Сегодня мы условились встретиться в 10 утра в кафе Ботанического сада на бранч (brunch): это распространенный здесь вид приема пищи в ресторане или кафе. На русский язык можно перевести как поздний (или второй) завтрак или ранний обед.

Для участников застолья по составу пищи это было первое или второе из вышеназванного. Для большинства собравшихся (20 человек) это был ранний обед – особенно популярна была копченая сёмга с двумя яйцами в мешочке (но без скорлупы) (точный термин – «пошированные яйца»), это здесь фирменное блюдо – яйца так и запекаются или пекутся/варятся, сохраняя свою форму без скорлупы. Точного рецепта я не знаю, поскольку яиц не ем и особого интереса к ним не проявляю. Но уважаю выбор других. Народ также заказывал бекон и проч.

Некоторые, как и я, решили устроить себе легкий завтрак. Я заказал «девонширский чай», который включает в себя чай или кофе (я выбрал кофе латте с соевым молоком), а также особую сдобную булочку (scone) плюс немного джема и взбитых сливок. Сливки я проигнорировал (коровье молоко), а на половинки разрезанной булочки намазал джема. Получилось неплохо. Кофе тоже был хороший.

Нас было слишком много для этого маленького кафе, и официанты, в том числе один красивый 20-летний бразилец (как я потом узнал, спросив, откуда он), едва поспевали. Но этот парень делал всё с такой улыбкой, добродушием и жизнерадостностью, что суету и некоторую путаницу мы ему (я во всяком случае точно) простили. Наверно, приехал сюда по рабочей молодежной визе на несколько месяцев – в Австралии это распространенное явление. Он всё время спрашивал: кто заказал порчид эггз с тем-то и с тем-то. Сначала народ не понял, что это за «порчид эггз», но потом догадался, что так парень произносил «poached eggs» (поучд эггз – пошированные яйца). Повеселил нас.

Я побеседовал с несколькими знакомыми и незнакомыми мне геями. Дольше всего я беседовал с геем корейского происхождения, который сел справа от меня. На вид ему лет 40. Он со своим партнером жил в Сиднее 16 лет, а потом их потянуло в теплые места, тем более, партнеру, которому под 70, захотелось отдохнуть на пенсии в курортном месте. В Кэрнсе они три с половиной месяца, обустраиваются. Кореец мне сказал, что в Южной Корее нет уголовного преследования геев, но к ним в целом относятся негативно. Его семья восприняла его гомосексуальность сугубо отрицательно, поэтому он там редко бывает. Он подтянутый, бодрый, а его партнер, который сидел на другом конце стола, был весьма широк в талии и имел явно крашеные рыжеватые волосы. Однако, может, в молодые годы, был и симпатичнее. Этого корейца я видел второй раз, но сумел побеседовать только сегодня. Приятный человек. Его партнер тоже улыбчивый, добродушный человек.

Хочу также упомянуть своего 78-летнего приятеля, который только что вернулся из трехнедельной поездки в Малайзию и Таиланд. Малайзию он очень любит, вот и в этот раз ему там понравилось, причем гораздо больше, чем в Таиланде. Говорит, что люди в Малайзии более приветливые и менее навязчивые, да и по уровню жизни Малайзия превосходит Таиланд. И там и там у него были небольшие эротические приключения, но, впрочем, он никогда не упустит случая рассказать, как молодые и красивые парни ему покоя не дают, так что в этом смысле ничего нового я не узнал и проверить не могу. В Кэрнсе я его с молодыми и красивыми не видел, но не буду углубляться. Человеку хочется счастья и хочется выглядеть успешным и желанным. Пожелаю ему удачи и долгих лет жизни.

Еще я стал беседовать с двумя приятелями, которые 10 дней назад были вместе со мной на «совещании гей-актива», но нас прервали, так что договорю с ними в следующий раз. И, кстати, всё собирался вам рассказать об этом интересном собрании. Непременно это сделаю.

Кроме того, впервые в нашем обществе появился 25-летний студент, местный англо-австралиец. Он больше слушал, чем говорил. Очень застенчивый, с ним невозможно было разговориться, но он все время улыбался.

Хочу также сообщить, что я долго беседовал со своим приятелем-мальтийцем: у нас всегда есть темы для разговора: матери, общие знакомые, ситуация в России, на Украине, на Мальте и т.д. Мы с ним вместе прошлись по расположенному напротив Ботанического сада озерному парку, посмотрели на уток и пеликанов, беседуя нон-стоп.

А до этого у нашей гей-группы была прекрасная прогулка по Ботаническому саду, причем в некоторых случаях мы получали информацию о цветах и деревьях от нашего садовника-ботаника, ну и снимали интересную растительность на свои смартфоны и другие фотоаппараты.

В заключение упомяну, что сегодня же там, в самом саду и рядом, проводилась ежемесячная ярмарка: продавались художественные и ремесленные поделки, картины, бижутерия, цветы, растения, кремы, мыло, кофе, баварские сосиски… Бегали дети с воздушными шарами… Одним словом, маленький праздник у многих горожан.

Я хорошо провел время. Надеюсь, вы тоже расслабились и отдохнули за эти выходные.

Упущенная возможность

У каждого в жизни бывают упущенные возможности: по работе, в личной жизни, в отношении жилья, лечения, поездок, путешествий и т.д. Иногда воспоминания всплывают и ты начинаешь анализировать и прорабатывать варианты: вот если бы сказал это, поступил так, не поторопился или, наоборот, действовал не раздумывая…

Такое бывает и у меня, начинаю огорчаться и думать. В конце концов успокаиваюсь… до следующего «сеанса» воспоминаний. Сегодня утром неожиданно вспомнилось то, о чем лет пять не вспоминал вообще. Но раз это случилось, захотелось с вами поделиться.

Когда я жил в Сиднее (а переехал я оттуда в Кэрнс 14 лет тому назад), то часто работал устным переводчиком в Департаменте иммиграции, первой инстанции рассмотрения беженских заявлений, и в Трибунале по пересмотру дел беженцев, второй инстанции. В Трибунале слушались дела тех, кому было отказано в первой инстанции. Эти люди могли подать апелляцию в этот Трибунал.

Люди, в т.ч. выходцы из бывшего СССР, добивались защиты у австралийского правительства в связи с тем, что, по их словам, они подвергались преследованиям у себя на родине по причинам, связанным с их религиозной, национальной или расовой принадлежностью, выражением определенных политических взглядов или принадлежностью к определенной социальной группе. Необходимо было доказать, что их случай подпадает под действие международной конвенции о беженцах. Интервью с ними длилось от одного часа до четырех часов. Как переводчик, я всегда «выкладывался», понимая, что решается судьба людей. Неизменно действовал нейтрально, стремился к максимальной точности при переводе.

Как в первой, так и во второй инстанции приходилось переводить самым разным людям, в том числе геям.

Я переводил, в частности, лицам, которые утверждали, что их преследовали как геев (то есть как членов определенной социальной группы) и что в случае возвращения на родину их жизни угрожала бы серьезная опасность. Будучи геем, я им внутренне сочувствовал, но никогда не выражал своих эмоций и не говорил, что я гей и им сочувствую и понимаю их страдания. Это внутреннее сочувствие так и оставалось у меня внутри, поскольку, как профессиональный переводчик, я должен был действовать нейтрально и беспристрастно.

К тому же, я не знал, насколько правдив их рассказ. У меня, конечно, складывалось определенное мнение, но я не делился им с другими. Моя задача состояла в точном переводе, а принятие решения по заявлению на беженскую визу – положительного или отрицательного – это прерогатива сотрудника Департамента иммиграции или Члена Трибунала по пересмотру дел беженцев, у которых были все необходимые материалы для принятия взвешенного решения.

Но я не робот, а живой человек, поэтому у меня были определенные эмоции, пусть и скрытые, и своя оценка ситуации, человека и его рассказа – это я держал в себе, а с коллегами и другими людьми нам разрешалось обсуждать ту или иную ситуацию в общих чертах, не упоминая имен, адреса, дня рождения и т.п. Записи же мы должны были уничтожить, что я и делал.

Подавляющее большинство интервью я начисто забыл, но некоторые запали, пусть даже память утеряла детали.

Одно из таких интервью запомнилось особо, потому что оно получило неожиданное продолжение в моей жизни. Обычно на интервью ты видишь данного человека первый и последний раз и не знаешь ни решения Департамента, ни решения Трибунала, ни дальнейшей судьбы кандидата на беженскую визу. В данном случае я оказался невольным свидетелем на протяжении нескольких лет.

На слушании в Трибунале в тот день было два основных участника – подательница апелляции решения Департамента по ее заявлению на беженскую визу и Член Трибунала по пересмотру дел беженцев (т.е. по сути дела судья, просто такое официальное название – Member). Помимо их, в комнате был я, аккредитованный переводчик, и муж заявительницы. Слушание записывалось и копию аудиозаписи полагалось выдать заявительнице по окончании слушания. Переводчик такой копии не получал.

Слушалось дело об отказе в первой инстанции по заявлению с просьбой о защите в связи с преследованиями заявительницы в ее родной стране на основании принадлежности к религиозной группе (чаще всего такие заявления делались в отношении Адвентистов седьмого дня, Свидетелей Иеговы, баптистов и пятидесятников). Заявительница была суетливой и нервной плотной дамой небольшого роста, заурядной наружности, мягко говоря. Она путалась в показаниях, напирала на эмоции, слезы и жалость. Член Трибунала слушала с некоторым недоверием, но благожелательно. Давала возможность заявительнице выговориться и дать все показания и разъяснения в полном объеме.

Несколько в стороне находился муж заявительницы. Он сидел тихо, молчал, слушал и, казалось, со скепсисом относился к словам своей супруги. Однако, он был заинтересованным лицом и ей не мешал. Вероятно, надеялся, что его напористая супруга сама справится без его помощи. Это, мол, ее дело, ее вранье, но я не буду возражать против принятия положительного решения Трибуналом, отнюдь нет, это важно для меня. Все же меня удивила его отстраненность – часто супруги активно поддерживают друг друга. Он же под конец только заявил, что согласен с тем, что сказала его супруга. Но заявил как бы по принуждению.

Парень выглядел моложе своей супруги – я бы дал ему лет 25, и он был, на мой взгляд, красавцем: высокий, статный, русые, немного вьющиеся волосы, правильные черты лица. Приятная, достойная, скромная манера поведения. Мне он показался очень привлекательным, но я знал, что шансов у меня нет – он натурал и связан узами брака. Да и профессиональная этика не позволила бы искать контактов после интервью (это я уже больше имею в виду геев-одиночек, которым переводил на других интервью).

Кое-что еще мне показалось странным. Она периодически поглядывала на него с любовью, а он казался несколько «вареным», ее ласковые взгляды принимал спокойно, но равнодушно. Однако, я себя внутренне остановил – не мое дело лезть в тонкости семейных отношений. Тем более, делать предположения насчет его сексуальности (хотя я поймал себя на мысли, что такой красивый, вежливый и равнодушный к женщине вполне может оказаться геем; однако, сказал себе: мнительным и мечтальным ты стал, дружок, не забивай себе голову пустыми надеждами).

Дама же, казалось, вдохновлялась присутствием своего красивого супруга и перспективой счастливой семейной жизни с ним в Австралии. Должен отдать ей должное: она выкладывалась, использовала все возможные аргументы. Под конец, чтобы полностью преодолеть сомнения Члена Трибунала, она заявила, что ее также преследовали из-за ее еврейской национальности. Я тихо обалдел. Три часа беседовали о религиозной секте, а тут такой еще один веский аргумент на десерт. Член Трибунала обомлела и притихла. Мне показалось, что ей захотелось валидола из-за неожиданного эмоционального поворота и развития событий. На продолжительное обсуждения этого личностного аспекта заявительницы у нее не было сил. Через 10 минут она объявила, что больше вопросов у нее нет. На прощанье заявительница еще раз всхлипнула и выразила надежду на объективное рассмотрение ее апелляции.

Она поблагодарила судью и переводчика и направилась к двери. Муж, несколько смурной, встал и пошел за ней. Я остался в комнате, чтобы судья подписала мой рабочий документ, по сути дела инвойс.

Когда я вышел из комнаты Трибунала, то увидел сидящую снаружи у двери супружескую пару, которая дожидалась аудиозаписи, попрощался, принял слова благодарности.

А когда спускался на лифте и шел по улице, то размышлял в духе песни:
«Огней так много золотых
На улицах Саратова
Парней так много холостых,
А я люблю женатого.
Ох, рано он завел семью!..
Печальная история!..»

Вот какая дурь образовалась у меня в душе и на сердце.

Но я знал, что всё, «цирк кончился» и я их больше не увижу и больше ничего о них не узнаю. Успешно заблокировал чувства и эмоции. Когда…

Через четыре года звонок: «Мне нужен перевод документа». Я: «Пожалуйста, буду рад». Он: «Помните, Вы нам переводили на Трибунале. Можно занести к Вам домой?» Обычно я дома клиентов у себя не принимал, но тут проникся, порадовался, что кому-то мой перевод помог остаться в Австралии. Не знал точно, кто это. Но все же дал свой домашний адрес.

И кого же я вижу?! Того парня-красавца!

Заявлениям его супруги та дама-судья поверила и они получили ПМЖ (постоянный вид на жительство). У них родилось трое детей. Всё вроде бы окей. Он работает автомехаником, прилично зарабатывает.

И хотя мои чувства к нему, оказывается, не угасли, вида я не подавал. Понимал, что это совсем потерянный для меня случай.

А он стоит и мнется. Как бы ждет наводящих вопросов или дружеской встречи, чтобы обсудить какие-то вопросы. И тут я понял, что он гей. По его взглядам, по тому, как он смотрел на меня… Я понял, что уже тогда на Трибунале он почувствовал, что я к нему неравнодушен, хотя мы вообще не беседовали и контакт был почти мимолетный. Он меня запомнил. И разыскал, когда припекло. Что-то во мне нашел.

Но тогда, думаю, на первых порах была радость от решения Трибунала, был неотразимый энтузиазм его супруги, которая решительно взялась за создание гнездышка с птенчиками. И он, немного мямля, пошел на поводу. К тому же, решил жить «правильно».

Вот такие нескромные мысли-догадки меня посещали. Но, во-первых, клиент есть клиент, ничего личного, только профессиональные отношения, во-вторых, я не из тех, кто разрушает гнездышко, в-третьих, он немного мямля, в-четвертых, я немного мямля.

Мы всё это осознали и встретились еще только раз, мимолетно, когда я вручил ему готовый перевод через несколько дней. Всё. Точка.

Однако, та же песня пыталась проникнуть в мою душу несколько раз после этого второго контакта. Но слова песни ясно говорят, как всё должно быть. Так что итог был песенный. То есть печальный и дурацкий.

Но и на этом история не кончается. Через несколько месяцев меня вызывают в какой-то государственный департамент на перевод. И я вижу ту, но уже увеличившуюся в размерах, заявительницу. Она была на интервью с приятельницей. Добивалась санкций в отношении мужа и благ для себя. По ее словам, он стал геем, бросил семью и превратился в законченного мерзавца и подлеца. «Гей» в ее толковании был равнозначен «отморозку». Она рыдала, билась в истерике, но чувствовалось, что еще его любит и надеется на возвращение.

Я вел себя, как всегда, нейтрально, мнения не высказывал. Однако, в душе кипели страсти. И сожаление. Об упущенной возможности. А вдруг он бы стал моей судьбой? Вдруг еще не поздно? Можно поискать и найти его в гей-баре… Вдруг он там окажется… Поспрашивать о русском в гей-кругах…

Но я не стал играть роль сыщика и следопыта. Ситуация была чересчур запутанной и сложной. Я сам эмоционально в ту пору был очень раним. Мне нужны были покой и стабильность. К тому же, я еще «был в клозете/чулане». Нужно, чтобы не я кого-то вытаскивал из трясины, а меня самого кто-то вытаскивал.

Итак, мы, несмотря на взаимное притяжение, сближения не искали. Где он сейчас? Нашел гей-партнера, полностью изменив свою жизнь и обретя свою подлинную сущность, или же вернулся в знакомую рутину, к нелюбимой им, но любящей его, жене, к детям? Не знаю и не пытался узнавать. Виноват. Или, наоборот, прав.

Все-таки знаю, что это была упущенная возможность. Возможность обрести счастье. Но тогда я решил, что это была возможность обрести несчастье после короткого счастья. Однако, я не попробовал, поэтому никогда не узнаю. И мне остается довольствоваться воспоминаниями и анализом «если бы да кабы».